– Привет, – сказала она тихим слабым голосом, рукой прижимая к груди разодранную рубашку. Когда она подошла ближе, оказалось что это не рубашка, а что-то вроде ночной сорочки. Бесполезная кружевная штука.
– Почему ты так одета? – спросила я; самый простой вопрос «Кто ты?» не пришел в мою десятилетнюю голову.
Она оглядывалась по сторонам и пригибалась, норовя спрятаться в высокой траве, словно за нее кто-то охотился или она в прятки играла, а тут я объявилась. Видать, моего вопроса она не услышала, потому что не ответила.
– Почему ты здесь одна бродишь? Ты что, потерялась? – спросила женщина. Ботинок у нее не было – видать, бродяжка какая-то. Хотя на бродяжку не похожа. А какой у нее голос! Бродяжки так не разговаривают. В жизни такого красивого не слыхала. Мои уши огрубели от рычания Охотника, а ее слова звучали как музыка.
– Ничего я не потерялась.
Она опустилась на колени и положила руки мне на плечи, вроде как хотела убедиться, что я не привидение.
– Ты где-то рядом живешь?
Я сказала, что рядом, и тогда она улыбнулась.
Все мои сомнения мигом рассеялись. Я нашла себе маму, вот так просто пошла в лес и поймала, как Охотник ловит кроликов. Он бы мной гордился. Я улыбнулась во весь рот, сверкнув зубами, которые никогда не забывала чистить. Охотник постоянно твердил, что хорошие зубы – это хорошее здоровье, и они у него белые и блестящие.
Я вытащила из кармана кусок хлеба и протянула женщине. Она взглянула на меня, немного помедлила, дрожа всем телом и рыская глазами по сторонам, потом схватила хлеб и впилась в него зубами.
Набив рот, пробормотала что-то похожее на «спасибо», а я не знала, что ей ответить.
– Нужно отсюда выбираться, – прошептала она. – Ты знаешь, в какой стороне город?
С гор уже спускался холод, а у нее из одежек – одна кружевная рубашка. До города не дойдет, это точно.
– У меня в хижине тепло, – сказала я. – Только ничего там не трогай.
Она кивнула, доела хлеб и пошла за мной.
– Сколь тебе лет? – спросила она, когда мы зашли в лес.
– Десять.
– А что ты делаешь в этой глуши?
Я не стала рассказывать ей об Охотнике.
Когда придем домой, сама все увидит. А я к тому времени покормлю ее и отмою. Дурак будет, если не захочет на ней жениться и сделать моей мамой!
– А ты? Тебя как зовут? – спросила я."
"Она все глядела по сторонам, словно боялась, что кто-то в любую минуту может выпрыгнуть из кустов.
– Мисси.
Вообще-то имена в этом лесу не имеют значения, и Охотник назовет ее как захочет. Мне он тоже новое имя дал.
