Вадим, конечно, будет ревновать, но если он хочет быть с ней, то придется привыкнуть к «маленьким изменам». Она ведь, например, прекрасно, знает, чем он занимается со своей Натальей Викторовной, но ей это совершенно по барабану. Каждый имеет право жить, как ему…
В коридоре раздался хлопок, и тут же что-то упало. Мимо двери с матом промчался громила. Сразу же грохнуло так, что казалось – сейчас обрушится весь дом, и дверь затрещала, едва не слетев с петель. А затем началась стрельба! Мамочки! Наверное, папаша все-таки разыскал ее, и теперь квартиру штурмует ОМОН! Будет клево рассказывать потом обо всем этом подругам.
Только вот для этого надо еще в живых ухитриться остаться!
Услышав звонок, Арсений подошел к двери и заглянул в глазок. В глазке было темно. А мгновение спустя в нем вспыхнуло пламя, и огненный поток ворвался в череп программиста. Бык, стоявший рядом, увидев, как товарищ падает с пробитой головой, сразу просек ситуацию и бросился в коридор – к комнате с оружием. Едва он скрылся в арсенале, как входная дверь оказалась сорвана с петель зарядом пластида.
Сквозь облако меловой пыли в коридор вошел человек в кожаном плаще. Перескочив через тело программиста, он направил ствол пистолета в сторону кухни, в этот момент из арсенальной выглянул Бык с дробовиком и нажал на курок на долю секунды раньше, чем чистильщик. Последнего отбросило обратно на площадку к ногам полковника Щеглова. Бык передернул затвор и двинулся к развороченному дверному проему.
В гости к Знахарю, адрес которого сообщил перед смертью Вертел, полковник пришел неофициально и был заинтересован закончить дело как можно скорее.
С ним, помимо чистильщика, прибыло трое человек, два их которых стояли сейчас рядом. Так что Быка встретило сразу несколько стволов и пять или шесть пуль вонзились в надетый наспех бронежилет. Еще одна попала в бедро, и он упал, продолжая остервенело посылать новые порции дроби в сторону площадки, пока в дробовике не кончились патроны. В проеме замелькали вооруженные люди, один из них, матерясь, двинулся к нему, целясь из «макара».
– Лежать, сука! – орал Щеглов. – Слышишь, только шевельнись!
Он не хотел убивать его раньше времени, но бандит выдернул из-за пояса пистолет, и полковнику ничего больше не оставалось, кроме как нажать на курок.
– Твою мать! – Щеглов рассматривал агонизирующее тело – нет, это не Знахарь, и где искать теперь этого сукиного сына – неясно. В воздухе все еще плавала пыль от разбитой штукатурки.
