Я бы не удивился, встретив здесь и Виктора с Артистом. Те, в конце концов, вполне могли топтать землю все эти семь лет, несмотря на свой образ жизни. Но то ли в самом деле скопытились мои старые знакомые, то ли Муха и его неведомый мне пока хозяин поленились их разыскивать, а может, побоялись, что натаскать не получится… Словом, в автозак я прошел в гордом одиночестве.
Двери захлопнулись, и газик-старичок повез меня по уже известному маршруту. В «Кресты». Впервые мне довелось попасть туда ровно семь лет назад, в один из таких же теплых августовских дней.
И попал я в «Кресты» именно за Эллу Смирницкую, которую якобы зарезал ножом «как свинью» из корыстных побуждений. Врач-реаниматолог, интеллигентный человек, позарился на золотые побрякушки, часы и прочую хренотень.
Тогда мне крупно повезло – смотрящим по камере оказался старик – Бахва. Бахва страдал тахикардией и без моей помощи, скорее всего, загнулся бы. С его лечения и началось мое восхождение к славе.
В Ижму прибыл я уже с ценными рекомендациями, как сказали бы в свободном мире, а в уголовно-тюремной среде это называется – малявой. И в зоне пользовался уже авторитетом немалым, ну а соскочив с нее, в конце концов пустился во все тяжкие, попадая из одной передряги в другую, потом и кровью зарабатывая свой авторитет среди братвы.
Так что второй раз в «Кресты» угодил уже пользуясь вовсю этим самым авторитетом. Угодил не за дело, а чтобы, напротив, спастись от другого суда – воровского, да тоже скорого и неправедного.
А теперь, стало быть, еду снова. Видно, и вправду – бог троицу любит! Что ж, это даже интересно!
Карантин длился недолго. Мои сокамерники были по большей части первоходками, растерянными. Я поговорил с одним из них, человека обвиняли в убийстве сожительницы.
– Может, и убил! – повторял он рассеянно, и взгляд его блуждал по потолку и стенам, словно ища несуществующий выход на свободу.
– Может, и нет! Не помню! Ничего не помню, пьян был!
Похоже на правду – судя по лицу, дни, проведенные за решеткой, стали для него первыми днями без выпивки. Утешить его было нечем, поэтому я не стал забивать себе голову. Профессиональная привычка осталась еще с тех времен, когда я был врачом. Будешь относиться к каждому с сочувствием, и никаких нервов не хватит. Особенно на скорой.
Вскоре уже пришлось распрощаться с новыми знакомыми.
