Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Последнее, откровенно говоря, было неправдой, но я сказала так, потому что знала, что полиции и властям не доверял сам папа. Пару месяцев назад несколько охранников заломили папе руки и повалили его на землю практически на пороге Каролинского института, где он работал, только из-за цвета его кожи. Был еще случай – папа хотел заявить в полицию на одного чувака, который назвал его «черножопым», но там над папой только посмеялись, выставив его прямо-таки сказочным идиотом.
Так что у него были все основания недолюбливать полицию – что шведскую, что французскую.
– Человек должен нести ответственность за свои поступки, – сказал папа.
– Прикажешь мне в тюрьме рожать?
Папа уставился на меня.
– Ты выжила из ума? Ты что, хочешь оставить его? Тебе нельзя заводить ребенка, ты сама – ребенок.
Не знаю, зачем я так сказала, у меня ведь не было никакого желания становиться матерью, но была вещь, которая пугала меня больше предполагаемого материнства: я боялась, что папа сам явится в полицию.
– Он убьет меня, – констатировала я.
Не знаю, верил ли мне папа, но сама я была в этом убеждена – я видела демона в глазах Тома.
Однажды папа предложил:"
"– Уезжай в Марракеш. Поживешь там у Мухаммеда и Моны. Они будут хорошо о тебе заботиться.
Я фыркнула.
– Что я забыла в этом Марракеше?
Папа закатил глаза.
– Там ты сможешь начать жизнь заново. Сможешь выучиться на врача и выйти замуж. Мухаммед подыщет тебе мужа, хорошего мужа.
– Серьезно?
Папа закрыл лицо руками.
– Боже мой, насколько же ты избалована и наивна! Ради тебя я пожертвовал всем, Ясмин. И сделал это с радостью, потому что ты – мое дитя. Единственное, что осталось у меня. Но ты только уничтожаешь себя и все вокруг. Ты злоупотребила моим доверием, моим хорошим отношением, моей любовью.
Мне стало стыдно, конечно. Он ведь был прав.
– Если я свалю, полиция отыщет меня в два счета, – сказала я. – Всем известно, что у меня есть родня в Марокко. И Тому в том числе. Он же не тупой и вроде как в деньгах не ограничен.
Временами папины глаза наполнялись слезами, а голос становился умоляющим:
– Ясмин, от правды не убежишь. Она все равно настигнет тебя. Поступи как должно. Обратись в полицию сейчас, пока они не нашли тело.
– Почему они должны ее найти? Она лежит на дне моря.
И папа, ничего больше не говоря, просто подолгу на меня смотрел.
