Это большой приземистый дом, отделанный красно-коричневой штукатуркой – совсем как другие дома на этой улице. По обеим сторонам от вымощенной булыжником дорожки разбит ухоженный сад с лужайками и цветущими кустарниками. Откуда-то доносится журчание воды.
Манфред снимает пиджак, перекидывает его через согнутую руку и утирает пот со лба. Мы подходим к резной деревянной двери и нажимаем на кнопку звонка.
Открывает девушка лет двадцати. У нее длинные темные волосы, а одета она в джинсы и футболку с принтом.
Под мышкой у нее книга. Среди потрепанных страниц торчат розовые стикеры post-it. Взглянув на нас, она снимает наушники.
Манфред демонстрирует удостоверение, представляется по-английски и поясняет цель нашего визита.
Без всякого выражения на лице девушка наклоняется, чтобы изучить удостоверение. Теребя наушники в руках, внезапно пожимает плечами.
– Подождите немного, я схожу за ней, – произносит она на безупречном английском и затем исчезает в доме."
"Мы сидим в плетеных креслах на заднем дворе.
Сад здесь обширный и больше похож на парк – пальмы, лимонные деревья и цветущие кустарники окаймляют тщательно постриженную лужайку. Вокруг бассейна расставлены терракотовые горшки с ярко-красными цветами. Вдали, у самого неба, виднеются покрытые снегом вершины гор.
Женщина, стоящая возле плетеного столика, свои длинные, уже тронутые сединой волосы убрала в свободный узел, а на шее поверх туники у нее надето массивное серебряное ожерелье с бирюзой. Она разливает чай по чашкам, выставляет перед нами блюдо с миниатюрной сладкой выпечкой и садится напротив нас.
– Я знала, что однажды вы придете, – говорит она, глядя вдаль, на горы. Затем подвигает к нам блюдо с выпечкой – маленькие штучки блестят от масла и сахара. – Угощайтесь, они вкусные, только очень сладкие.
Выходит девушка с наушниками. Она что-то говорит и возвращается обратно в дом.
– Моя дочь собирается в спортзал, – поясняет женщина и достает пачку сигарет. – Вы не против?
– Что вы, – говорит Манфред, бросая на пачку исполненный тоски взгляд.
Затем он достает мобильник и выкладывает на стол. – Нам необходимо записать разговор, – поясняет он.
Где-то в глубине дома хлопает дверь. Женщина ловит мой взгляд, глубоко затягивается, потом слегка откидывает голову назад и выпускает струю дыма вверх. Над нами натянут парусиновый тент, защищая от солнца этот уголок двора. Колечки дыма вьются все дальше и, пойманные ветром, тают в вышине.
