Неподдельное сочувствие к своей компаньонке, которая за столько лет наверняка натерпелась всякого от злющих квартирных хозяек, переполнило сердце Вилли, и она обняла ее за рыхлые плечи.
– Напрасно вы расстраиваетесь. Пролить чай может кто угодно.
Уже в автобусе, по пути в унылую контору на Куин-Энн-стрит, она сообразила, что это уже третий чай, пролитый за месяц.
Диана и Эдвард– О, милый! Какой ужасный удар для тебя! Бедняжка Дюши!
– Она прожила прекрасную жизнь.
– Разумеется.
– Впрочем, так всегда говорят, как будто от этого легче.
– Но ведь она не страдала, правда?
– Рейчел сказала, что нет, по словам Хью. Давай прикончим и вторую половину, хорошо?
Она прошла через комнату за шейкером для коктейлей, стоящим вместе с целой коллекцией бутылок на столе эбенового дерева. На ней было креповое платье цвета электрик – невнимательные люди сказали бы, что под цвет ее глаз.
– Но это не отменяет того обстоятельства, что ее не стало – она больше не с нами.
– Конечно, не отменяет, бедный ты мой.
Заново наполняя его стакан, она наклонилась так, чтобы продемонстрировать грудь весьма утешительных размеров.
– Завтра мне придется съездить туда.
Она молчала, пока он прикуривал.
– Хочешь со мной?
Диана сделала вид, будто задумалась.
– Нет, – наконец ответила она. – Конечно, я бы с радостью, но думаю, ты должен достаться Рейчел безраздельно.
– Вот за это я тебя и люблю. В тебе совсем нет эгоизма. Ну и… не только за это.
– И потом, мы же обещали сводить Джейми на обед в воскресенье. Не хочу обмануть его ожидания.
Шел последний год учебы Джейми в Итоне, оплатить которую Диана убедила Эдварда – на том основании, что двое других ее сыновей учились там же, а Джейми на самом деле от него. Теперь, в свои восемнадцать, он был внешне очень похож на братьев и не выказывал никакого сходства с Казалетами. Плата за его учебу, за Роли в Рэдли и содержание Вилли (он переписал на нее дом в Сент-Джонс-Вуд и учредил трастовый фонд, чтобы оплачивать ее расходы) лежали на нем нешуточным бременем, на все это уже была истрачена большая часть денег, которые оставил ему Бриг.
Диана твердо вознамерилась снимать облюбованную виллу на юге Франции, позвала в поездку своего брата и его жену, и ему опять пришлось раскошеливаться, выдвинув единственное условие: чтобы Луиза присоединилась к ним, – «вы же две моих любимицы», заявил он, страшно раздражая этим ее. Зная, что Луиза относится к ней так же неприязненно, как она сама – к Луизе, Диана все же подчинилась.
