День изъятия!
В пшенице плескалось солнце, ветер носился вокруг и хлопал створками окон.
– Флаи пришлют, – с тоской пробормотал Роджер.
– Пшеницу помнут, – в тон ему откликнулся Энтони.
Оба усмехнулись.
Клэнси засел в сарае, Тома с Изей закрыли в подвале. Запирая замок, Маргарет взглянула сверху на бесстрастное металлическое лицо. Ей показалось, что робот хочет что-то сказать, но это, конечно, было не так. Роботы не умеют прощаться. Они не умеют быть благодарными. Не умеют утешать. Они умеют только то, что заложено в них программой.
От нагревшихся перил пахло смолистой древесиной.
– Мы ведь глупцы, да? – вдруг сказала Маргарет.
Сыновья помолчали.
– Да, мам, – ответил наконец Роджер. – Мы глупцы.
– И у нас крысы на чердаке, – добавил Энтони. Выпучил глаза и со зверским видом принялся чесать за ухом.
Маргарет рассмеялась. Младший всегда мог легко насмешить ее. Она смеялась до тех пор, пока из-за перевала не показалась машина.
Они смотрели, как она приближается: ярко-красный мобиль с пронзительно желтой крышей.
Спускается с холма, вздымая тучи пыли.
Проносится через поле.
Останавливается у границы.
Маргарет облизнула губы.
– С богом, дети.
Из машины выскочил полицейский, замахал руками. Ветер доносил до них обрывки криков: «Мис… тон!»
– А где остальные? – пробормотал Роджер.
Энтони повертел головой. Ни флаев, ни дополнительных нарядов полиции… Как они собираются осуществлять принудительное изъятие?
– Это какая-то ловушка! – не выдержала Маргарет.
Роджер мрачно кивнул.
Все они понимали, что Хильфингер не отступится. Дело было уже не в одном роботе, все это зашло гораздо дальше.
Полицейский скакал на месте. «Мис… тон!»
– Нет, – жестко сказала старуха. – Остаемся здесь.
Полицейский продолжал приплясывать. Он выглядел настолько по-идиотски, что они переглянулись.
Шаг за шагом.
Медленно-медленно.
Каждый миг ожидая ловушки.
Вниз, к красной машине.
– Может, они перенесли срок изъятия? – Маргарет сама не верила в то, что говорит.
Роджер с сомнением покачал головой.
– Миссис Эштон! Миссис Эштон!
Мать с сыновьями остановились неподалеку от границы.
Запыхавшийся полицейский подбежал к ним, даже не заметив, что пересек линию из камешков.
– Все закончилось, миссис Эштон! – выдохнул он – и наклонился, упираясь ладонями в колени.
– Что?
– Как это «закончилось»?
– Закончилось! – твердил тот.
– О чем ты, черт тебя дери? – повысила голос старуха.
Полицейский разогнулся и вытер пот.
