Закончился ли заряд или миссия была выполнена, но больше они не вернутся.
Этой иллюзии ему хватило на целых сорок лет. До второго взрыва.
Он неспешно вернулся к церкви, слушая, как у подножия скалы разбивается волна за волной. Дети, готовые сцепиться в драке, при виде священника разлетелись в стороны, точно однополярные частицы. Патрик подключил анализатор эмоций, выискивая страх на перепачканных мордашках. Нет, страха не было. Они не боялись наказания, они хотели ему понравиться.
Патрик пристально взглянул на двух крепко сбитых угрюмых мальчишек с курчавыми черными волосами.
Весьма дурно пахнущими волосами!
– Пэт, Ран, помойтесь. Фани, подойди ко мне.
Девочка приблизилась, поглядывая исподлобья на своих удаляющихся врагов. Патрик присел на корточки.
– Ты кидала в братьев навозом, – мягко сказал он.
– И еще кину, – заверила Фани. И на всякий случай выпятила нижнюю челюсть.
Вот же дикий боевой лягушонок. Маленький, страшненький, тощий. Все острое: взгляд, локти, коленки, торчащие дыбом пряди цвета обожженной глины.
Патрик сдержал ухмылку, вспомнив, почему выбрал именно это имя для младенца.
Крошечка Фани сидела в чулане.Фани была голодна.Гусей воровалаИ тут же съедала.Живыми.Без соли.Одна.Счастливым родителям он сообщил, что это Шекспир, величайший поэт прошлого. А поедание гусей сырыми – особая доблесть. Все равно никто из его подопечных понятия не имел, что такое гуси. Решили, что разновидность улиток.
– Поможешь мне отнести тюки с одеялами в убежище, – распорядился Патрик.
– И не вздумай удрать.
Дорога к бункеру вела через лес. Когда-то здесь были непролазные заросли, страшные не из-за хищных зверей, а из-за насекомых. Последние полторы сотни лет Патрик упорно зарисовывал разнообразных кровососущих тварей, но они мутировали с пугающей быстротой. Ему катастрофически не хватало знаний по энтомологии, но он все же выявил самых опасных, чей секрет сам по себе вызывал локальное воспаление, быстро переходившее в лихорадку, и шаг за шагом, медленно нащупал средство борьбы с ними.
"
"Собачья моча. Они опрыскивали ею посевы, надеясь, что она поможет заодно избавиться от ржавки, а потом стали постепенно углубляться в лес. Со ржавкой в тот раз ничего не вышло, зато тропа к озеру стала почти безопасной. Раз в неделю они обрабатывали вонючей жидкостью полосу кустарников и деревьев, и за последние пять лет лесная лихорадка не унесла ни одной жизни.
Первым испытал собачью мочу именно Патрик.
