Так вот тебе, высокомерная Ксения, мастер-класс с полным погружением. Как говорится, не зарекайся.
Я брела через дворы, еле поднимая ноги, скользя равнодушным взглядом по редким встречным прохожим. И вдруг глаза зацепились за ярко мигающую зелёным цветом вывеску салона-парикмахерской «Бигуди». Появилось стойкое ощущение необходимого действия, и я с силой дёрнула на себя стеклянную дверь.
– Добрый вечер.
Из-за стойки администратора с улыбкой поднялся мужчина слегка за тридцать, с супермега-крутой стрижкой-укладкой, с ухоженными бровями и бородой, в чёрной футболке и фартуке с зелёной нашивкой, повторяющей вывеску на фасаде.
Я спустила рюкзак с плеча на пол, устроила на вешалку куртку и шапку и плюхнулась в ближайшее кресло.
– Что делать будем? – закутывая меня в чёрную непрозрачную хламиду, спросил парикмахер. Правда, к его внешнему виду больше подходило куафёр[9].
– Стричь.
– Кончики?
– Вот так, – пальцами, как ножницами, я отмерила бо́льшую часть длины своих волос.
Из учтивого мужчина стал серьёзным. По отражению моего лица в зеркале, на котором явно были видны опухшие и покрасневшие глаза, он, видимо, пытался определить степень спонтанности решения клиента.
– Режьте! – твёрже, почти приказывая, повторила я, выдержав его изучающий взгляд. – Иначе мне придётся сделать это дома самостоятельно.
Тот нахмурился, огладил ладонью мои волосы по длине, собрал их в хвост, сделал два холостых «чика» ножницами в воздухе, а третьим прошёлся по волосам.
Моя голова в облегчении дёрнулась вперёд. Как ни странно, это действительно мгновенно помогло, ведь не зря же у многих народов принято стричься с горя или в болезни, чтобы убрать накопившийся негатив. Я с интересом рассматривала себя новую в зеркале, пока мастер придавал моей стрижке законченный вид.
– Удлинённый боб, – объяснял он, всем своим видом показывая, что всё-таки не согласен с моим решением. Заканчивая с укладкой, мастер старался вытянуть кончики расчёской хотя бы до плеч.
– Мне нравится, – заверила я, вертя головой. Даже блеск в глазах появился.
Я расплатилась, оделась, когда куафёр протянул мне какой-то пакет:
– Сдача. На память. Чтоб, когда в следующий раз на пути попадётся козёл, ты понимала, какие могут быть последствия, и вовремя его послала.
В пакете лежали перевязанные тонкой красной резинкой мои обрезанные волосы. Либо он мысли читать мог, либо был очень тонким психологом.
