Но, судя по всему, какая-то проблема действительно есть. У малышки ничего не получалось, и в конце она раскричалась, хотя сама по себе удивительно спокойная."
"Медсестра принесла смесь и показала мне, как кормить. Я узнала название и заказала Киру несколько упаковок. Просить маму попробовать еще раз дать малышке грудь не переставала. Однако с каждой попыткой все меньше верила в какой-то успех.
Закончив малышку одевать, беру на руки и, глядя в милое личико, слегка качаю.
«Ну, какая же она красивая…» – думаю я с улыбкой.
– Мам, давай попробуем еще раз покормить…
Договорить не успеваю, мама так сердито смотрит, что я обмираю.
– Нет молока. Нет! Как ты понять не можешь? – шипит резким тоном.
– Но консультант по грудному вскармливанию сказала, что надо прикладывать, – осторожно тяну я.
– Сказала, сказала… Когда ты перестанешь меня донимать? Или хочешь, чтобы я умерла? Чуть теплая лежу! Повернуться не в силах. Все болит. Все.
– Ладно… Отдыхай.
Отворачиваясь, беру со столика подготовленную заранее смесь.
Пока кормлю Аню, не смотрю на маму, хоть она и продолжает что-то рассказывать.
Mr. Бойка: Я внизу. Выйдешь?
Варвара Бойко: Да. Дай мне пару минут.
Аня уснула, но оставлять ее с мамой я не решаюсь. Зову медсестру, сунув ей в карман деньги, прошу оставаться в палате, пока не вернусь.
Издалека узнаю своего Бойку. Сердце тут же сжимается, и отчего-то накатывают слезы. Улыбаюсь, чтобы отогнать ненужные эмоции. Он, увидев меня, сразу же поднимается.
Я ускоряюсь. Кир не двигается. Только смотрит так, будто год не виделись.
В лице не меняется. Но воспаленные глаза выражают и переживания, и растерянность, и жгучую тоску.
Останавливаюсь, только когда налетаю на него. Обвиваю шею руками. Прижимаюсь. Втягиваю запах. Он тоже выразительно вдыхает. И еще громче выдыхает. Только после этого обнимает. Притискивает с какой-то пронзительной осторожностью.
Проходит не меньше минуты, прежде чем смотрим друг другу в глаза.
– Ты что, совсем не спал?
Полагая, что без меня всю ночь просидел за работой, собираюсь ругать.
Однако быстро об этом забываю, когда Бойка отвечает:
– Без тебя трудно.
Я, конечно, тоже безумно скучаю вдали от него. Но за заботой об Ане это, наверное, не так сильно ощущается. А он ведь дома совсем один.
– Родной, – все, что говорю.
Целую в уголок рта. Невольно обращаю внимание на то, что мы не одни. Кир без слов понимает и отводит в сторону.
– К отцу ездил вчера сразу после больницы. И сегодня утром, – сообщает приглушенным тоном. – Пусто.
