Правда ему все же придется отлучиться для особо жестокого убийства. Вот эти наброски, где лев сжигает Монику в виде рыжей крысы никто не должен увидеть. За такое его сразу поместят в лечебницу. Посвятить подробному убийству шесть листов, это первый звоночек. В какой-то момент, Отис застонал и перевернулся на другой бок. Конард отложил книгу и аккуратно подошел к нему.
– Отис? – прошептал он.
Парень спал.
Холодная ладонь легла Отису на лоб. Конард спокойно выдохнул. Лихорадки не было. Это значит, что ситуация пока под контролем.
Этот день пестрел на переживания, поэтому любая хорошая новость была отдушиной. Отис выглядел таким уязвимым. Леграну хотелось коснуться его еще раз. Почувствовать тепло. Но парень наверняка не оценит пробуждения от чужих прикосновений. За этим явно стояла своя история. Конард поднял взгляд на стену. Будто за ней лежало что-то очень важное и запретное. Его глаза потемнели. Он отошел от Ревиаля и вернулся к рисованию. Эта ночь и прекрасна, и ужасна одновременно. На лбу соседа появилась складка, брови нахмурились.
– Отис?
***Отис медленно спускался по ступенькам. Парень смотрел на свои тапочки-собачки и пытался сконцентрироваться лишь на этом. Последние два месяца, он то и дело старался отвлекать себя чем-то. По-другому жизнь становилась невыносимой. Каждый день в его груди вспыхивала буря из страха, нервов и раздражения. Пять минут парень просто переписывался с друзьями, а через секунду бросал кружку в стену. Теперь его походы в супермаркет не обходились без покупки новой кружки, тарелок, лампы.
Ревиалю было пятнадцать, и он пытался справляться так, как диктует ему природа подростка. Агрессивность с эпизодической апатией стали его лучшими друзьями. Наверно один Госс был готов вытерпеть все перепады настроения парня и прийти на помощь. И это лишь подливало масла в огонь.
На кухне, как и обычно, была сплошная идиллия. Вот только Отис все никак не мог в неё вписаться, как всегда наблюдая издалека. Куда не посмотришь, у всех все хорошо. Он подошел к кофеварке, не здороваясь ни с отцом, ни матерью.
Они мило щебетали о чем-то своем и не обращали внимания на появление недовольного подростка. Мама старалась относиться к его переменчивому настроению с пониманием и пыталась по возможности поддерживать. Каждый из них прошел в свое время через подобное. Куча гормонов, вопросов и отсутствие ответов. Но мама ошибалась. Она так сильно ошибалась, что Отис еле сдерживался от смеха. От наглого и откровенного смеха.
