Шеляринский был одним из тех, кого отечественная пресса полюбила в последнее время величать «олигархом». Четыре тысячи долларов были для него и в самом деле карманными деньгами.
– Откуда вы знакомы с Шеляринским?"
"– Мы учились с ним в одном классе.
– Вам можно позавидовать… Он дал вам деньги без каких-либо дополнительных условий?
– Я с ним не спала. И спать не собираюсь, – жестко сказала она. – Если вы это имели в виду.
– Вы отвечаете на вопросы, которых я не задавал…
Калашникова слегка покраснела.
– Вы не возражаете, если я осмотрю вашу машину? – продолжил я.
– А что, наш разговор уже закончен?
– Почти.
Мне показалось, что она вздохнула с облегчением.
Я встал. Очаровательная доцент тоже поднялась.
Я вышел в крошечный предбанник своего агентства. Достал из гардероба и подал Калашниковой пальто. Надел свою куртку.
– Будут звонить – перекинь на мобильник, – приказал Римке.
– Хорошо, Павел Сергеич.
Она, без сомнения, слышала сквозь тонкую перегородку, о какой сумме мы столковались с клиентшей, и теперь изо всех сил демонстрировала Екатерине Сергеевне свое секретарское послушание передо мной, великим.
Мы вышли в пустынные коридоры института «Энергопроект», который сдавал мне – и трем десяткам других фирм – помещение под офис (посему, замечу, его сотрудники могли не утруждать себя работой в сочельник). Молча спустились на первый этаж, вышли на улицу: Калашникова впереди, я чуть сзади. Поэтому в полной мере смог оценить ее ножки.
У входа в институт стояло всего две машины: моя «восьмерка» и «Фиат Пунто» оранжевого цвета.
Не пришлось применять дедуктивный метод, чтобы догадаться, что это – авто моей собеседницы.
На переднем пассажирском кресле «Фиата» сидело нечто очкастое мужского пола.
– Ваш муж не водит машину? – спросил я между делом, пока мы шли к автомобилю.
– Он не по этой части, – сухо отвечала прекрасная амазонка.
Мы подошли к авто вплотную. Муж гражданки Калашниковой быстро просматривал листы, испещренные формулами.
Временами он делал в них пометки красным карандашом. По меньшей мере половина знаков из тех, коими были исписаны листы, были мне незнакомы. В машине изо всех сил надрывался радиоприемник: голосила Патрисия Каас.
Очаровательная доцент постучала костяшками пальцев в боковое стекло. Гражданский муж сигнала не расслышал.
Еще раз – отрывистей, нетерпеливей. Мужчина оторвался от бумаг. Лицо его при виде супруги расплылось в улыбке.
