В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Что там его экзотический салат в сравнении с десятью тысячами прыжков Фомича!
Наконец девочки отцеловались, отчокались. Расселись снова по местам, выпили.
– Шашлык-то – прелесть! – громко сказала Катя.
– Да, удался!
– Настя постаралась, – Андрей отвел от себя внимание. А может, напротив, привлек? – И мясо высший класс, и маринад.
– И повар! – подхватила Мэри, глянув на Андрея этаким многообещающим взглядом.
– А грибочки – чудо! – воскликнула Настя.
– Сама собирала, – откликнулась хозяйка. – У нас тут роща грибная.
– Давайте еще выпьем – за кулинарию и кулинаров! – предложила Мэри, опять сверкнув на Андрея особенным взглядом.
Галантные мужчины снова наполнили рюмки бывшим спортсменкам.
Чокнулись, выпили, принялись закусывать.
Один только Настин Вовочка сидел, по-прежнему скрестив руки на груди, над пустой тарелкой.
За столом просидели еще долго. Воздали дань и Валентининому холодцу, и салату «оливье», и икре, и рыбе.
Андрею порой надоедал девичий гам – он любил покой и одиночество, – тогда он выходил на улицу, прогуливался по участку, подбрасывал дровишек в баньку.
Наконец уже за полночь решили идти париться.
Сперва в баньку, стоявшую на отшибе, отправились Андрей с Фомичом. Настин юноша париться наотрез отказался.
Сухая парная раскалилась градусов до ста десяти. Сидели на нижней полке. Фомич только багровел и крякал. Тело его оказалось крепким, по-стариковски жилистым. Пересидеть его в парной Дьячков не мог. Вылетал из парной, бросался в снег."
"Фомич научил его париться «дуплетом»: сперва сидишь в парной сколько хватает мочи, потом – в снег, затем вытираешься насухо полотенцем и снова – в парилку.
