Энкавэдэшник, сидевший на переднем сиденье, повернулся к нам:
— Отставить разговорчики!
«Эмка» въехала во двор местного управления государственной безопасности. Мы вышли из машины. Я нес рюкзак, летчик поддерживал «Сидорова».
Нас завели в комнату и усадили на пол. «Сидоров» попытался объяснить сержанту ситуацию:
— Мне в Москву позвонить надо. Оттуда приедут и все объяснят.
— Поговори еще, морда фашистская! Я сам решу — кто, куда и когда звонить будет.
— Я выше тебя по званию, — вспылил «Сидоров». — С задания раненым вернулся, с документами срочными и важными.
Если ты, недоумок, сейчас в Москву не позвонишь, то завтра я уже тебе не позавидую. В лучшем случае — на передовую пошлют, рядовым пехотинцем.
Скорее всего, сержант принял угрозу всерьез:
— Хорошо, только я сам звонить буду. Говори номер.
«Сидоров» назвал ему московский номер. Сержант позвонил по своей линии связи.
— Можайское районное управление НКВД, сержант Холодин. Тут такое дело: самолет у нас приземлился, а в нем три человека — без документов и с оружием.
Он выслушал ответ, закурил, сплюнул:
— Принесло вас на мою голову.
Больше нас не трогали.
Часа через два щелкнул замок, дверь распахнулась. На пороге стоял тот самый военный без знаков различия, который провожал меня на аэродроме в Москве.
— Николай, здравствуй, с прибытием тебя! — Он пожал «Сидорову» руку.
— А ты как здесь оказался, взводный? Ты же оттуда сам добираться должен был!
— Спасибо товарищу «Сидорову», он настоял.
— Да как же вы в одной кабинке-то? Тесно ведь!
— В тесноте да не в обиде.
Военный покачал головой, махнул рукой и — улыбнулся.
Потом повернулся к сержанту Холодину:
— Забираю всех троих — это мои люди. И груз тоже. Надеюсь, вы не успели сунуть туда свой нос? И оружие верните!
Сержант НКВД стоял перед военным по стойке «смирно», «пожирая» его глазами. Интересно, какое у москвича звание и кто он вообще такой?
Военный вместе с «Сидоровым» уселись в «эмку», мы с пилотом — во вторую машину, и маленькая кавалькада тронулась.
В машине было тепло, мягко покачивало, и я уснул.
Проснулся от толчка — машина стояла перед воротами. Мы снова въехали в тот самый двор, где я уже побывал однажды. На стене — ни вывески, ни указателей. Что за учреждение такое? Однако у главного входа прохаживался милиционер в форме. Ну, меня милицейской формой не обманешь — не более чем маскировка. Был я уже внутри этого здания однажды — милицией там и не пахло.
Ворота раскрылись, и машины заехали внутрь.
