– Он уже доказал всем, что может выгрызть глотку любому. Он уже победитель. С ним договорятся на любых условиях, включая личный контроль над потоками и сбавленные аппетиты. Подотчетность, если хочешь. Вопрос только в нем.
– Но вас он даже слушать не хочет…
– Меня – нет. А тебя?
Наум замолкает. Я закрываю глаза и жмурюсь. Снова слышу хруст салата. Мотаю головой.
– Вы переоцениваете мое влияние. Я даже помощь брату не смогла… – Не знаю, как это назвать? Нашантажировать? Натрахать? Напросить?
У Наума глаза улыбаются.
Но это недолго: пока жует и тянет отвлеченное: «круто у вас готовят! Надо будет тоже к вам на годик попроситься».
– Права. Ты его не переубедишь. Его никто не переубедит. Нам нужно твое участие в другом."
"– В чем? – Этот вопрос не должен быть задан. Я уже должна подняться, бросить в лицо Наума салфетку и уйти, опрокинув стул. Но я даже не думаю об этом.
Сегодня я готова услышать всё до последнего слова.
Наум тянется к оставленному на полу портфелю. Вслепую достает оттуда бумажку и протягивает мне.
Это странная таблица с длинными номерами, перечнем статей и фамилиями.
– Это номера уголовных производств, которые должны быть закрыты на протяжении ближайшего месяца. Салманов не соглашается. Значит, его нужно отстранить.
Я уже взяла листок в руку. Теперь слежу, как сильно он дрожит. Сжимаю плотнее. Сминаю.
– Твоего брата в списке нет. Но добавить его – минутное дело. Мы знаем, кто встанет на место Салманова. Человек понимает, что должен будет сделать.
– Вы хотите чтобы я его предала… – Шепчу, поднимая глаза на Наума.
Увидела бы в его взгляде насмешку – взорвалась бы. Взяла лист с собой, отдала Айдару. Просто слила Наума и его намерения. Но во взгляде мужчины кое-что другое. Тревога.
– Он думает, что контролирует ситуацию, но на самом деле нихера он уже не контролирует. Ты не понимаешь, насколько он зажал людей. И насколько все этим недовольны…
– Вы не боитесь об этом говорить вот так… – Киваю в сторону. Имею в виду, конечно же, то, что разговор ведется не слишком тайно.
Наум мотает головой.
– Все против твоего Салманова, Айлин. Пойми это. Я могу посреди площади встать и орать. Мне ничего не будет. А ему… Сейчас он заряженный, верит в себя. Но ничем хорошим это не закончится. Нам нужен предлог для отстранения. В окружении есть один человек, нужен еще. Я не спорю, сначала он посчитает это предательством. Но немного остынет – поймет, что ты его спасла. Спадет раж – к нему вернется здравый смысл.
