По всему выходит, князь Мышкин разуверился в способностях Гадюкиной отобрать фабрику и решил пойти на более решительные меры.
— Пойдемте, граф, идти недалеко, — один из надзирателей подтолкнул в спину."
"Я и не пытаюсь упираться. Знаю, что если сам не пойду, пинками погонят. Только до фургона мы не дошли каких-нибудь пять шагов. Военный грузовик, взвизгнув шинами на брусчатке, вылетел из-за ряда других припаркованных машин и перегородил подход к фургону.
Из грузовика как горох посыпались бойцы в армейской форме.
— Какого черта здесь происходит… — попытался возмутиться один из надзирателей, но договорить ему не дали.
— Операция Министерства Обороны. Всем стоять смирно.
Дальше я совсем перестал что-либо понимать. Усатый офицер вылез последним из кабины грузовика.
— Полковник Баранов, — сообщил он надзирателям, — Отойдите от Кротовского.
— Вы не имеете права, — попытался возражать старший надзиратель, — Он взят с поличным.
Полковника это совершенно не тронуло.
— С поличным? Хорошо, что напомнили.
«Поличное» давайте сюда.
Взвод военных, окруживший надзирателей, шансов им не оставил. Они отдали мешок с макрами и деньги… и просто ушли.
— Прокатимся, Кротовский, — полковник предложил таким тоном, что сразу понятно, отказаться я не смогу, — Давайте в кабину, там хватит места
Бойцы попрыгали в кузов. Я и полковник залезли в кабину. Грузовик тронулся.
— За вами, Кротовский, не угонишься, — пожаловался полковник, — Приезжаем на фабрику, сказали в банк поехал. Приезжаем в банк, сказали в магуч поехал.
В магуче милейшая старушка сказала, что занятия вот-вот закончатся. А в итоге прождали больше двух часов. Что от вас надо было этим вертухаям?
— Им особо ничего не надо. А князю Мышкину нужна моя фабрика, — у меня нет сомнений, что фамилия Мышкина вызовет у вояк однозначную реакцию, и не ошибся.
— Я так и подумал. Мышкин под себя гребет и не стесняется. Ладно бы в Москве, так теперь и у нас в Питере.
Меня привезли в большущее здание с колоннами и помпезной бронзовой табличкой над крыльцом: «Министерство обороны».
Потом меня вели по ковровым коридорам. Поднимали в зеркальном лифте. При этом рук не вязали, в кандалы не ковали. Я перестал даже пытаться хоть что-то понять.
В шикарной приемной полковник оставил меня на диванчике, а сам побежал докладывать за дубовую резную дверь. Малодушную мыслишку слинять отсюда, пока никто не видит, в себе подавил.
Спокойно, Сергей Николаич, делаю себе внушение. Из таких приемных лучше не бегать.
