Доводя меня до настоящего сумасшествия. Хотелось кричать, но спящий на кровати ребёнок вынуждал крепче стискивать зубы и сдерживать рвущиеся наружу стоны. До побеления пальцев сжимать широкие плечи.
— Ром… Селена…
На большее меня не хватило, потому что пальцы сменил член, заставив задохнуться от внезапной наполненности. Задохнуться и откинуться назад, прогибаясь в спине, пока Роман, крепко удерживая меня за бёдра, резко и немного грубо раз за разом толкался в моё тело, выбивая из моей груди более неподконтрольные стоны.
Невообразимо хорошо…
И как я жила без него целых два месяца?
Худшие недели в моей жизни.
Тёмные.
Страшные.
Просто смертельно.
До холода в душе.
Он морозил мои вены, вытесняя из тела даже намёк на светлые чувства и возбуждение.
Что за фигня?
Не одна я ощутила. Мой мужчина тоже изменения во мне уловил. Обхватил ладонями моё лицо обеими ладоням, вынуждая смотреть на него, пару секунду и сам просто рассматривал."
"— Что такое? — спросил, склонив голову, и вместе с тем явно прислушивался к тому, что происходил за пределами нашей спальни.
Чтоб я сама знала…
— Не уверена, — помотала головой. — Такое чувство…
Сперва сказала, потом поняла, что оно мне напоминает. То, что я уже переживала. Совсем недавно. При рождении Селены.
— Кто-то умирает.
И меня тянуло к тому, кому сейчас было очень плохо. Я должна помочь. Удержать. Вернуть. Настолько острая эмоция — невозможно сопротивляться.
— Отпусти, — попросила я любимого, мысленно пребывая с тем, кто так стремительно сейчас угасал.
— Я должна помочь.
Роман явно был со мной не согласен. Как и отпускать не собирался.
— Всё будет хорошо, я обещаю, — улыбнулась я ему, ласково поцеловав в губы.
Едва ли это его успокоило, но руки он разжал. Соскользнула вниз по его телу и тут же, позабыв обо всём, направилась на выход из комнаты. В коридоре царила тишина, но даже случись апокалипсис, я бы не заметила его сейчас, ведомая своим даром дальше, в самый конец коридора, где свои последние минуты жизни отсчитывали два сердца.
Нет.
Не два.
Одно.
Второе наоборот стучало всё громче и отчетливей. А затем пришла она — боль. Заполнила каждую клеточку, заставила захлебнуться сознание в этой убийственной агонии. Ей вторил леденящий душу волчий вой. Весь замок тут же ожил. Из комнат повылазили хозяева замка и остальные гости.
Я шла.
Отреагировала однажды, когда кто-то метнулся вперёд меня.
— Нет.
Всего одно слово, но его хватило, чтобы повлиять на помеху. Обошла, не глядя.
