Хоть сам на вызовы езди!
— Не драматизируй. Колька сам виноват. Начал слишком много болтать, — при упоминании Кольки лицо Волкова на мгновение стало жестким.
— Знаешь, Федор… иногда я думаю… может, завязать со всем этим? — Сычев поморщился. Он снова выпил и посмотрел на Волкова мутными глазами.
— Гриша, мы же людям помогаем, — Волков посмотрел на него с отеческой снисходительностью.
— Да? — усмехнулся тот.
— Вспомни Лихачевых, — голос Волкова стал мягким, вкрадчивым. — Их бабуля бы умерла без «Карди-Гена».
Больница бы им его никогда не дала. А мы… мы дали им шанс. Мы спасли пожилого человека.
— За треть цены от рыночной, — пробормотал Сычев.
— И что? — Волков подался вперед. — Они счастливы. Разве это не благое дело? Система их бросила, а мы — нет. Мы делаем жизненно важные лекарства доступными для хороших, простых людей.
— Когда ты так говоришь… — Сычев медленно кивнул.
— А я говорю правду, Гриша. Мы — санитары этой прогнившей системы.
Сычев задумчиво повертел в руках стакан.
— А то, что мы сами при этом… немножко зарабатываем?
Волков откинулся на спинку кресла и улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.
— А это, мой друг, приятный бонус за наши старания и риски, — с удовольствием сказал он.
Сычев тоже улыбнулся. Его сомнения, подогретые коньяком и философией Волкова, улетучились.
— Знаешь что? К черту пятьдесят процентов. Но надбавку я все равно жду.
— Вот закроем сделку с Мироновыми, и получишь хорошую премию, — пообещал Волков.
— Мироновы? — оживился Сычев.
— Это которые с девочкой-диабетиком?
— Они самые. Инсулин нового поколения. Ты знаешь официальную цену курса. Неподъемные деньги для них.
Сычев присвистнул.
— И сколько они готовы платить нам?
— Тридцать, — Волков подмигнул. — Неплохо, да?
Он поднял свой стакан. Сычев, повеселев, тоже поднял свой.
— За благие дела!
— За доступную медицину!
Стаканы со стуком чокнулись. В полумраке кабинета два лекаря, два санитара системы, праздновали свою очередную победу над несправедливостью этого мира.
И свою маленькую, честно заработанную прибыль.
* * *В коридоре было тихо.
Похоже, новость о публичной диагностике разлетелась по отделению со скоростью света. Даже Фролов, который до этого смотрел на меня как на личного врага, теперь старательно отводил глаза. Семен же, наоборот, проводил меня взглядом, полным щенячьего восторга. Кажется, я не просто приобрел союзника. Я приобрел фаната. Это было и лестно, и немного обременительно.
