Сегодня трудностей ей добавили длинные рукава фурисоде, которые так и норовили попасться под ноги или зацепиться за татами, тем самым заставляя ее спотыкаться.
В детстве за падения и неуклюжесть Наоми дразнили долговязой цаплей. Она вспомнила об этом теперь и закусила губу, пытаясь совладать с рукавами и телом. «Если я упаду, то умру».
Она сделала последний шаг и свернула за угол, оказавшись в конце коридора. Наоми ощутила, как в нее впиваются пять разных взглядов, и вскинула подбородок, что подчеркнуло ее острые скулы.
Уязвленная мачеха смотрела на нее со злым прищуром, а отец досадливо поджимал губы — он вообще редко бывал ею доволен. Наоми нервно повела плечами, разглядывая Минамото из-под опущенных ресниц. Они оба были похожи, отец и сын, отметила она. Темноволосые, высокие, в глухих черных кимоно, единственным украшением которых являлся символ клана. Они даже стояли, одинаково скрестив руки на груди.
Наоми дрогнула, замечая ножны на их поясах. Пусть с завязанными в знак мирных намерений ремешками, но ножны.
Все это длилось не дольше мгновения. Наоми плавно ступила вперед, и ее руки с широкими рукавами взметнулись вверх подобно крыльям птиц. Она сложила ладони лодочкой и поклонилась в пояс. Когда она выпрямилась, на ее губах играла мягкая, дружелюбная улыбка.
— Кенджи-сама, Такеши-сама, добрый вечер, — произнесла она и с недоумением взглянула на Такао. — Отец, отчего ты не сказал мне, что мы ждем сегодня гостей? Я бы надела что-нибудь получше, чтобы их поприветствовать.
Глава клана Токугава метнул в сторону жены убийственный взгляд, не суливший ей ничего хорошего.
Он не вмешивался в ее отношения с падчерицей, никогда не защищал Наоми и не пытался ее огородить. В их ссорах он всегда принимал сторону Хеби и наказывал дочь. Но сейчас речь шла не о рядовой склоке. Речь шла о его чести, которая могла быть запятнана. Выйди Наоми в простом кимоно, он не стал бы разбираться и обрушил бы на ее голову все упреки. Но выяснилась правда, да еще таким нелицеприятным образом — при гостях, и Такао был взбешен.
— Выйдите обе вон, — шепотом выплюнул он, стиснув локоть жены, и та, не посмев спорить, выскользнула из коридора вместе с Ханами.
Наоми не скрывала торжествующей улыбки, пока не наткнулась на пристальный, внимательный взгляд старшего Минамото. Она мгновенно потупилась и уставилась в пол, чувствуя, как по щекам расползается предательский румянец. Его, конечно, никто не заметит: скрывая синяки, Наоми нанесла толстый слой пудры.
