Эйдан нахмурился, но все же позвонил в колокольчик. Я переводила растерянный взгляд с одного лица на другое, не понимая, что это значит. Не может быть! Этого же быть не может?
— Вызывали? — сделала книксен Марта, входя. — Простите, но мне нужно быстрее вернуться, детям пора есть.
— Скажите, достопочтенная, сколько вам заплатил маркиз Глирборн за то, чтобы вы остались при леди Камилле, когда вас уволили из их дома?
Марта на миг замерла, глаза ее удивленно расширились, рот открылся, будто она хотела что-то сказать, а потом она упала на колени:
— Умоляю, простите, я не хотела ничего дурного! Маркиз сказал, что хочет знать, что с уволенной гувернанткой все в порядке.
И он... он сказал, что боится, как бы не вышло, что у его сына байстрюк, что хочет точно знать, контролировать ситуацию, чтобы помочь, если что. Что леди не приняла его помощь, а он хочет о ней позаботиться.
Ахнув, я зажала рот рукой.
— Это ты отравила Камиллу? — жестко спросил Эйдан. — Ты принимала от Грилборна какие-либо зелья? Поливала ее одежду? Добавляла в косметику или мыло?
— Нет-нет-нет, я ничего не делала! Я только рассказывала его человеку, как живет леди.
Я никогда... я ничего бы... я так привязалась к леди и маленькому господину Дэниелу. Прошу, поверьте!.. — она подняла на меня глаза, но я не смогла выдержать этого взгляда, вскочила с дивана и выбежала вон.
Марта пропала из нашего дома, оставив после себя отметину в моей душе. Я не знала, смогу ли теперь когда-нибудь доверять не членам своей семьи. Она была для меня больше, чем просто служанка, она помогла нам выжить в тяжелые дни, заботилась о Дэниеле.
И все это она делала потому что ей платил кто-то еще, чтобы иметь лазутчика в моем доме.
Марта так и не призналась в отравлении, хотя забравший ее следователь провел серьезный допрос. Его выводом было то, что она не делала этого ни напрямую, ни опосредованно, не осознавая, что происходит. Она клялась, что ей ничего никогда не давали: никаких вещей, зелий или артефактов.
— Я ей верю, — заметил следователь.
— Маркизу Грилборну вы нужны были живая и здоровая, чтобы скинуть на вас вину за разорение виконтства. Как ни странно, ваша смерть могла повредить его изящному плану — осиротевшего маленького виконта могли и пожалеть и не лишать прав на землю.
— Думаете, попытка моего убийства не связана с виконтством? — усомнилась я.
— Связано, — хмыкнул он, — но это не значит, что преступник один. Виконтство без хозяина — это лакомый кусочек для самых разных сил.
