Коттеджный поселок
– Глянь, кто там долбится? – сказал грузный крупный мужчина одному из своих телохранителей.
Проходит несколько минут. Из коридора раздаются спокойные тихие шаги.
– Шерман, кто там?
Почему Петра Егорова прозвали Шерман, сам Георгий Еркола, в городе больше известный как Гоша-Борец за юношеское увлечение борьбой, не знал, да особо и не интересовался никогда.
Сейчас он совершенно не напоминал того подтянутого сильного парня, который был надеждой их области на многих соревнованиях. Слишком обрюзг и растолстел.
Запустил себя.
Лоснящаяся кожа, двойной подбородок, свисающие щеки.
Но в глаза бы ему этого никто не сказал."
"Еще на волне девяностых Гоша ударился в то, что посчитал более выгодным для своей репутации и кармана, – в криминал, и тогда еще этот мелкий бандит сколотил банду, которая подмяла под себя все торговые точки на окраине города.
Были и сходки, и стрелки, и разборки, и перестрелки. Торговля как наркотиками, так и оружием. Рэкет. Шантаж. Похищения. Но Борцу везло.
Пули всегда летели мимо. Всех, кто был с ним или вокруг него, убивали, а он поднимался все выше и выше.
И теперь он стал одним из самых авторитетных людей в городе. И поэтому даже представить не мог, что в дом к нему может войти кто-то просто так, чтобы забрать что-то, принадлежащее ему. Так же как делали раньше и они.
Вот двери открываются.
К ним кидается еще один телохранитель, но валится с прострелянным плечом.
– Борец? – спрашивает у сидящего на диване авторитета молодой белобрысый парень.
– Ты хоть понимаешь на кого наехал? – впадая в бешенство, орет Гоша и поднимается с того дивана, на котором и лежал. – Да я тебя живым урою. Ты у меня…
Что должен был сделать этот парнишка, борец договорить не успел, так как тот спокойно поднял руку с пистолетом и выстрелил ему в ногу.
– Спрашиваю один раз, потом мне это расскажет кто-нибудь из твоих людей. Сколько у тебя в доме денег и где они?
Авторитет начинает вертеть головой, стараясь или что-то придумать, или выиграть время.
Но молокосос поднимает руку и делает еще один выстрел. Сейчас он прострелил лежащему на полу бывшему бандиту руку.
– Где?
До бывшего рэкетира, наконец, доходит, что к нему пришёл кто-то такой же, а может, и гораздо хуже, чем он. И страх заполняет его. Он хочет жить. Ему нравится жить. Он привык к своему существованию.
Он хватается за эту соломинку, надеясь выторговать ее.
– Сейф в подвале. Там сигнализация. Ее смогу отключить только я. И кодовый замок.
