Наша компания теперь стала большой и медлительной. Двадцать девять душ – это не десять.
Хорошо хоть с едой пока все было в порядке. Ребятам Йагула вечно сопутствовала удача. Они без труда добывали горных козлов, скачущих по каменистым склонам.
Я услышал, как меня окликнула Рона, и помахал ей рукой. Ходящая направилась ко мне, ловко прыгая по камням.
– Где потеряла Шена?
– Он с Рандо и Водером обсуждает дальнейший путь. А я сбежала от Тиф. Она удумала меня учить.
– Разве ты сама этого не хочешь?
– Порой «искра» и новые возможности завораживают, но не скажу, что мне приятно общество этой лживой твари.
И я не хочу оставаться с ней наедине. Боюсь. Проклятая похожа на львицу, привязанную тонкой веревкой к хлипкому деревцу. Никогда не знаешь, что случится дальше – то ли веревка лопнет, то ли дерево сломается.
– Ни то, ни другое. Ей слишком нужен Шен. Убийца Сориты не теряет надежды обрести нормальное тело. Ей необходим Целитель.
– Думаешь, он знает, как это сделать? – нахмурилась девушка.
– Если и да, то не будет спешить делиться секретом. В том числе о Лепестках Пути. Как только Тиф получит все, что ей нужно, я не дам за наши жизни и дырявого сола. Но до той поры «львица» будет очень примерной. Тебе нечего бояться.
– Знаешь что. Я никак не могу понять ее Дара. Иногда мне кажется, что «искра» Проклятой способна испепелить меня, стоит лишь посмотреть на нее немного пристальнее, чем обычно. А иногда она едва тлеет, и я чувствую себя гораздо сильнее ее.
– Скажи это Шену, – посоветовал я.
– Я в этом совершенно не разбираюсь.
– Чему ты опять улыбаешься?
– Жизнь – поразительная штука. Она гораздо более странная, чем сказки. Даже в них нельзя запросто разговаривать с Ходящими и делить последний кусок хлеба с Проклятой.
– А также умереть и остаться жить, – подхватила Рона.
Мне оставалось лишь согласиться.
Отряд длинной цепочкой растянулся на узкой тропе, ведущей от перевала в широкое ущелье с огромными грибообразными камнями, то и дело преграждающими нам путь.
Мы миновали выступающий язык ледника – шершавый, грязно-белый, и спустились до уровня, где росли ели, такие же тусклые и серые, как все окружающие нас горы. И если на высоте нам сопутствовала хорошая погода, то едва мы оказались ниже ледников – повалил снег."
"Из-за слабого ветра казалось, что снежинки падают обманчиво медленно и неохотно. Земля с благосклонностью принимала их, не спеша превращать в воду.
Не прошло и нара, как все вокруг стало белым.
