– Хорошо, – сказал я, уступая ему свое место и видя, что Тиа не спит и сидит у огня. – Этот чего там делает?
– Порк? А Бездна его знает! Он, лопни твоя жаба, не слишком расположен к разговорам.
Я понимающе хмыкнул, нахлобучил меховую шапку пониже и, подхватив лук, неохотно начал обход лагеря. Снега было по середину голени, я тихо ругался под нос. И, когда круг был завершен, присоединился к Проклятой. Она, опасно наклонившись к огню, читала записи Скульптора.
– Проваливай, – недружелюбно буркнула Тиф, не отрывая взгляда от текста.
– Ты мне мешаешь.
– Потерпишь, – столь же враждебно рявкнул я в ответ. – Глаза себе сломаешь.
– Мне хватает света. Отправляйся спать. Все равно никто мимо меня не прошмыгнет.
– Это ты так считаешь.
– Я не считаю. Я знаю. – Озябшими пальцами она перевернула страницу и увидела Рону. – А, Звезда Хары! Что же вам всем не лежится?!
– Чем ты так раздражена? – участливо осведомилась Ходящая.
– Тем, что мне не дают возможности сосредоточиться.
– Нашла что-то любопытное? – поинтересовалась девушка.
– Нэсс, погуляйте вместе, – вновь предложила мне Проклятая.
– И не подумаю.
Убийца Сориты ожгла нас раздраженным взглядом и захлопнула книгу.
– Не любопытное. Какой-то бред!
– Кажется, я понимаю, о чем ты, – кивнула Рона. – Я тоже не смогла разобраться в языке.
– Ни на уну не сомневалась, что валиострский тебе неизвестен, – с превосходством хмыкнула Тиф. – Он считался первым человеческим языком Хары и во времена Скульптора уже был мертв. Знали его лишь единицы.
А сейчас он и вовсе забыт.
– Но не тобой?
– Моя учительница не только умела возиться с подснежниками и быть большой дрянью, но и знала древние языки. Так что у меня есть навык в чтении старинных текстов. В этом я ничуть не уступаю Митифе. Эти закорючки рассказывают интересную историю. – Проклятая вновь открыла пожелтевшие страницы.
– А в чем тогда бред?
Убийца Сориты выпятила нижнюю губу и задумчиво посмотрела на девушку.
– Это – одна из записных книжек Кавалара. Мысли, соображения, идеи, основы плетений, какие-то схемы, немного воспоминаний, адреса, наброски речи для Совета.
В большинстве своем – гора мусора. Надо очень постараться, чтобы найти в ней золотую песчинку. Почти весь текст записан рукой Скульптора. Чернила, кстати, не тускнеют со временем – очень интересное плетение, я такого не знала. А вот то, что написано на валиострском, авторству Кавалара не принадлежит. Другой почерк.
– Он мог его изменить, – пожал я плечами.
