А новых со стороны капсул больше не появлялось. Все, кто решился уйти — ушли. Остальные — вряд ли бы приняли решение и за сутки. И такие «неопределившиеся» нам не особо нужны.
— Ладно, уел… — одобрительно кивнул Иваныч. — Главное, чтобы это не диверсанты были.
Умеет ведь подгадить малину, а?
Дневник Тору Яно
Триста восемьдесят девятый день. Острая душевная боль.
Дорогие мои мама и папа! Я не прогадал. Возможно, мой выбор недостоин истинного самурая, так и я не самурай. Впервые в этом мире я сделал что-то правильное.
Что-то такое, что пошло мне на пользу. Пускай господа Иендо, Тошиба и Аоки идут в самую глубокую задницу, в которую могут. А они — могут! Я прямо вижу этот путь, устланный их высокомерием и презрением к окружающим.
А ещё я видел много русских. И видели, чего они успели достичь.
Я видел снежную дорогу, прорубленную в снегах, и сотни русских бойцов. Я видел множество огнестрельного оружия. Я видел, что жители Алтарного готовы убивать за свою свободу и свою землю.
Мы совершили огромную ошибку, решив забрать себе их территории.
Мы не понимали до конца, с кем столкнулись. И те, кто считал, что русские стали слабыми и изнеженными — ошибался. Как были бородатыми могучими варварами, так и остались. С той лишь разницей, что нам теперь до смелых наших предков, как до местной дальней луны пешком!
К слову, тут не только русские… Но остальные варвары тоже хороши! И теперь, мама и папа, я тоже буду варваром!
И плевать, что русский придётся выучить.
Мама, папа! Как радовалось моё сердце, когда я смотрел на своих соотечественников, которые решились перейти реку! Наверно, это было самое радостное, что произошло за последний год!
Но как я радовался до, так же сильно печалился после… Когда оставшиеся на том берегу приняли бой с Мураямой…
Мы целый год избегали той ошибки, которую допускали все вокруг.
Целый год мы все оставались единым народом. И вот теперь, когда объединяются другие народы — мы, наоборот, разделились внутри себя…
На том берегу реки теперь шла кровавая жатва.
Свои убивали своих. Тех, с кем ещё недавно делили ужин и шатёр. А я стоял и наблюдал за этим, не в силах даже заплакать.
Армия Нэо Мураямы обрушилась на лагерь наших групп, как цунами. А у нас было слишком мало бойцов. И слишком много пустой гордости. Гордости, которая ослепила нас. Наши лидеры-слепцы вели за собой остальных слепых, проверяя дорогу палкой наощупь. А потом и палку бросили… И привели нас к самому краю обрыва.
