Ее грудь вздымалась и опускалась.
Она была жива.
С яростным кличем Моргана снова занесла нож, чтобы вскрыть рану, но вдруг стрела просвистела в воздухе и угодила прямо ей в грудь. Она закричала вновь, обернулась, но я мгновенно узнал синий наконечник.
Шассеры.
Во главе с Жаном-Люком они ворвались на поляну. Их было множество. Ведьмы испуганно закричали и кинулись в разные стороны, но мои братья поджидали их и за деревьями. Они не знали пощады и без колебаний резали и женщин, и детей. Повсюду тела падали в туман и исчезали.
От самой земли в ответ поднялся потусторонний вой, и вскоре шассеры тоже стали исчезать.
Ярость исказила черты Жана-Люка. Он схватил новую стрелу и кинулся к храму. Но смотрел он уже не на Моргану, о нет – он смотрел на меня. Слишком поздно я осознал, что все еще сжимаю нож в груди Архиепископа. Я быстро отпустил рукоять, и тело Архиепископа упало на землю вместе с ней, но было поздно.
Жан-Люк прицелился и выстрелил.
Ля-Форе-Де-Ю
РидЯ схватил Лу и спрятался за алтарь.
Ансель и Бо кинулись следом, поддерживая с обеих сторон Коко, которая едва оставалась в сознании. Стрелы дождем летели на нас. Большую их часть Моргана обращала в пепел взмахами руки, но одна вонзилась глубоко ей в ногу. Ведьминская королева издала яростный крик.
– Туда, – слабо проговорила Коко и указала куда-то в глубины храма. – Там есть… другой выход.
Я колебался лишь секунду. Очередной каскад стрел отвлек внимание Морганы, и я знал, что другого шанса у нас не будет.
– Вытаскивайте их отсюда. – Я передал Лу в руки Бо. – Я догоню.
Прежде чем он успел возразить, я выскочил из-за алтаря и бросился к телу мадам Лабелль. В нее пока еще не угодила ни одна стрела, но я знал, что удача не вечна. Шассеры подступали все ближе, и их стрелы становились все смертоноснее. Одна просвистела мимо моего уха. Я схватил мадам Лабелль за запястье и рывком поднял на руки. Попытался, насколько было возможно, заслонить ее тело своим, как щитом.
Я кинулся назад в храм, а стрелы и пламя между тем продолжали преследовать меня.
Острая боль пронзила мое плечо, но остановиться я не смел.
Когда я вошел во внутренний зал храма, шум битвы стих. Впереди Ансель, Коко и Бо бежали к выходу. Я кинулся за ними, пытаясь не обращать внимания на теплую влагу, которая уже заливала мне руку. Мадам Лабелль тихо застонала от боли.
Она была жива. Жива.
Я не оборачивался посмотреть, следуют ли за мной Моргана или Жан-Люк.
