Автор
Надя рассчитывала провести две недели отпуска в полном одиночестве. Но появился он… Сначала ей хотелось его убить. Потом они провели вместе ночь, даже не узнав имен друг друга. А потом он вдруг оказался ее начальником. Мало того, что ему известны такие вещи, которых не знают даже ее близкие, так еще и Надины подчиненные открыли на него самую настоящую охоту. И что делать в такой ситуации, если сама влюблена в него?.....
Вспоминала, что успела выслушать от Андрея, когда он ввалился, дыша перегаром. Кто я такая на самом деле. Детское изумление: неужели этот человек совсем недавно обнимал мои ноги и умолял не выгонять его?! И еще большее, пополам с отвращением: неужели по нему я сходила с ума?! И еще: слава богу, что Денис не слышит всей этой мерзости.
Трудно сказать, не случись этого, может, я и передумала бы уезжать. Денис пришел бы, остался со мной, и… вот только к лучшему ли? Я не знала. Но уже через несколько дней поняла, что сделала все правильно.
Темное начало потихоньку отступать. Как будто наводила резкость фотоаппарата, и все, что оказывалось не в фокусе, становилось нечетким, расплывчатым. Все, что не нужно, не важно.
Я отсыпалась до упора, готовила себе гигантские завтраки, потом покупала на маленьком рыночке недалеко от дома фрукты: виноград, хурму, мандарины, пахнущую йодом фейхоа. И шла к морю, где проводила долгие часы в полном одиночестве: редко кто забредал на каменистый дикий пляж. Бродила по кромке, у самой воды, кидала в волны камешки, сидела на краю эллинга.
Нет, я не думала о своей жизни, перетряхивая ее, как залежалое постельное белье. Но морской ветер словно выдувал из нее все лишнее, наносное. Мерный плеск волн, бесконечно бегущих одна за одной, действовал гипнотизирующе, завораживающе.
«На свете счастья нет, но есть покой и воля»[1], - вспоминала я пушкинские строчки. Покой у меня был – вдалеке от всех и от всего. Как зачарованный сон. Как привал на трудном пути. И все же я надеялась, что поэт писал это не всерьез, а под впечатлением момента.
Мы с Денисом не обещали звонить друг другу или писать. И – по молчаливой договоренности! – не звонили и не писали. Хотя я знала, что он ждет и скучает. И это придавало мне сил. Определенность… Наконец-то я была уверена, что он - мой. И только мой.
О той нашей ночи я не вспоминала. Нет, не так. Запретила себе вспоминать. Иначе хоть окунайся в холодную морскую воду. А вот как Денис целовал меня в последний вечер… это было такое нежное, теплое, что я сидела и улыбалась, глядя на линию, где небо сливалось с водой.
Что будет, как будет… Об этом тоже не думала. Главное - чтобы вместе.
Утром на девятый день, в пятницу, я не выдержала и написала ему:
«Скучаю по тебе».
Ответ пришел почти сразу же:
«И я тоже».
Забронировав билет на субботнее утро, я задумалась.
Позвонить? Попросить встретить? Или ничего не говорить? Приехать прямо к нему? Но я не знала адреса.
