Мы столкнулись с ним на подходе к группе, и я соврала, что пришла устраиваться на работу, потом пряталась, пока он не ушел.
— Зачем?
— В смысле зачем?
— Давно пора сказать ему, что есть Маришка. А то делали вдвоем, а вытягиваешь одна. Хватит его жалеть, пусть крутится.
— Лан, я не его жалею, а себя. Вчера пообщалась с ним ровно минуту, так всю ночь не спала, в груди ломило.
— Как поломило, так и прошло.
— Ты не понимаешь. Если он узнает про дочь, то мне придется с ним общаться. А я не хочу! Не могу!
— Тихо ты! Не буянь, а то сейчас Марина услышит, и будешь ей объяснять, про какую такую дочь идет речь и с кем ты не можешь общаться.
Она права. Я затыкаюсь и испуганно прислушиваюсь. В комнате все спокойно: идет мультик, дочка смеется над героями.
— У него жена, ребенок, — горько шепчу я.
— И что? Ты же не собираешься уводить его из семьи, и ребенок ваш получился, когда еще Ден не женат был. Вопрос с женой пускай решает сам. Не захочет общаться — его проблемы. Пусть хотя бы алименты платит.
— Да на кой фиг они мне сдались?!
— Конечно, ты же у нас богатая.
Кредиты, квартплата, ребенок маленький на руках. Действительно, зачем тебе алименты? Глупость какая. Лучше на работе подыхать, хватаясь за сверхурочные, — ядовито выдает она, — Ах, да! Забыла! Теперь же еще новый босс появился. На премию насосать можно. Эх, и пошикуешь тогда!
— Не смешно.
— А никто и не смеется. Надо сказать ему правду.
— Он меня бросил! Просто взял и свалил в туман, а через месяц уже женился на другой. И я пойду с ним разговаривать? Как бы ни так! У меня гордость есть.
— Гордость? Уверена? Больше на гордыню похоже.
Иногда я просто ненавижу свою подругу за то, что она говорит очень неудобные и болезненные вещи.
— Уверена.
— А в том, что Маришка тебе потом спасибо скажет, тоже уверена?
— Я только ради нее и стараюсь. Из последних сил.
— Женя! Ты вечно пропадаешь на работе, бледная, измученная и голова твоя всегда забита проблемами и мыслями о том, как выплыть. Такая самоотверженность, конечно, похвальна… но снеговика сегодня с ней лепила я.
Мне больно это слышать, и на глаза набегают слезы.
— Не вздумай, — Лана грозит пальцем, — никаких слез из-за мужиков.
— Да не из-за них это, — шмыгаю носом, — а из-за того, что я такая непутевая мать.
— Ты отличная мать, но пора признаться самой себе, что помощь лишней не будет.
— Я не смогу. Когда Орлов ушел, у меня в груди дыра размером с кулак образовалась. И она до сих пор не затянулась. Он тогда просто собрал вещи и ушел.
