Увидев, в каком состоянии приехал Концевич, Сухарев покачал головой и сказал:
– Он не сумеет подписать протокол. Это просто невозможно.
– Я привез его помощницу, – пояснил Дронго. – Она подпишет. Давайте начнем опознание.
– А он?
– Пусть посмотрит. Ему это будет даже полезно.
Сухарев пожал плечами. Все отправились в лабораторию. На столе лежало опухшее, обезображенное водой тело Тамары. Стоял характерный запах, какой бывает только в моргах. Его нельзя спутать ни с чем, если один раз побывать здесь.
– Кто это? – испуганно спросил Концевич, которого держали под руки охранники.
Олеся проявила больше выдержки. Она шагнула к телу, посмотрела на часы, затем на лицо женщины и быстро отвернулась.
– Это она, – сказала Олеся, зажимая нос платком.
– Тамара? – не поверил Сергей Викторович. – Отпустите меня. Я хочу поцеловать ее в последний раз.
– Держите его, – заявил Сухарев и поморщился.
Концевич оттолкнул охранников, шагнул к трупу, но поскользнулся на скользком полу и растянулся на нем.
– Заберите его.
Пусть перестанет разыгрывать фарс, – приказал следователь.
– Оставьте меня!
Концевич пытался сопротивляться, но парни бережно втащили его в салон машины. Олеся быстро подписала все необходимые документы и уехала в первой машине. Она уселась рядом со своим боссом и положила его голову себе на колени.
– Как он мог напиться до такой степени? – спросил Сухарев. – А я ведь считал его сильным человеком.
– Виной всему эти фотографии, – напомнил Дронго. – Концевич не хочет смириться с тем, что жена ему изменяла.
Но не волнуйтесь. Он сейчас в надежных руках.
– Я же говорил вам, что нельзя показывать эти снимки! – упрекнул его следователь.
– А я считаю, что поступил правильно. Сегодня я узнал столько неприятных подробностей о его жизни, что готов показать ему все фотографии, ударить безо всякой пощады, – твердо сказал Дронго и осведомился: – На теле что-нибудь нашли?
– Ничего. Видимо, женщина сопротивлялась, дралась. Есть царапины на ногах и руках. Но тело в ужасном состоянии.
Вы же видели. Оно слишком долго пробыло в воде. Будем, конечно, все проверять, но, кроме часов, там ничего не осталось. Как будто бедняжку опустили в кислоту. А эта ваша Олеся молодец. Не побоялась подойти поближе. Хотя все равно узнать жертву было практически невозможно.
– Это не моя Олеся. Она скорее лучшая ученица господина Концевича, – сказал Дронго.
– А вы что-нибудь выяснили?
– Много разного и не всегда приятного про самого Концевича.
