Автор
В ресторане великолепие: золотые люстры и белоснежные обеденные столовки создают тихую атмосферу. Мужчина бережно обнимает вас, его уверенность внушающая, но вы чувствуете легкое беспокойство от его слов. Это предчувствие чего-то незнакомого и тревожного в преддверии вечеринки....
— Всю ночь? — уголки его губ дергаются, изображая ухмылку. — Я согласен.
Утыкаюсь носом в его шею, вдыхая безумно любимый аромат. Глажу рукой колючее лицо Андрея, ни капли не жалея, что познакомилась с ним.
Еще несколько месяцев назад я проклинала тот день, думала, он меня бросил. Использовал, как безвольную куклу, и вышвырнул. Но все оказалось иначе."
"— Скажи, — задыхаясь, слегка поднимаюсь и снова опускаюсь на его член. Веки тяжелеют, и я, положив голову ему на плечо, шепчу еле слышно: — Ты меня действительно любишь? Не отпустишь больше? Я не хочу, чтобы между нами была ложь, Андрей.
— Не будет, — еще один толчок, и босс то ли стонет, то ли рычит. Сжимает мои ягодицы до боли. Я чувствую пульсацию внутри себя. — Люблю тебя безумно, Вероника. Но сказать реально не мог. Пойми. Ну, и Лине запретил с тобой видеться, не буду лгать, потому что она проболталась бы. Ведь она тебе позвонила, да? Не сдержалась...
— Да! — отвечаю очень резко и встаю с колен своего мужчины.
— А ты слушать умеешь? Признайся честно, — улыбается, откидываясь на спинку кресла. Абсолютно голый!
— Мерзавец! — шиплю, пытаюсь надеть бюстгальтер. Где мои трусы, черт возьми? — Ненавижу тебя.
Схватив меня за руку, Андрей тянет на себя, и я снова оказываюсь на его коленях. Чувствую горячий член.
— Я тоже люблю тебя, Ника, — шепчет в ухо. — Обещаю, больше никаких тайн, — тихо смеется, поглаживая мои бедра. — Скоро женой моей станешь, тогда уж точно скрыть от тебя ничего не смогу.
— А это кто сказал? Ты сначала предложение сделай, а я еще подумаю, принять или нет.
— Куда же ты от меня денешься, кошка моя дикая. Колючка, — заглядывает в глаза. — Верно. Никуда ты от меня не денешься.
Глава 31
Андрей. Несколько месяцев спустя
— Да ладно? — хохоча, откидываюсь на спинку кресла, не веря в услышанное.
— Пиздец, вашу мать! — выругавшись сквозь стиснутые зубы, Алиев швыряет бокал в сторону.
Цербер стоит в стороне, и у него тоже не получается скрыть улыбку. Это настоящая ржака. Амиль, который так учил нас уму-разуму, говорил, что наши члены встают на каждую проходящую бабу, сейчас сам в такой же ситуации.
