А в бутылочке минералки, которую Аля после занятий в тренажерном зале обычно выпивала залпом, оказался уксус! Не будучи ни склеротичкой, ни идиоткой, она предположила, что ее пытаются убить, тайно обратилась в охранное агентство, специалисты которого установили в квартире Альбины скрытые камеры, и в результате получила превосходные снимки милого братца Димы, заправлявшего снотворным порошком любимое Алей с детства нехитрое лакомство — кукурузные палочки в сахарной пудре.
— Я поняла! — вскричала Ирка. — Дима сделал сестру богатой только для того, чтобы убить ее, а потом заявить свои права на наследство!
— Молодец, — похвалил Ирку Потапов.
Дмитрий Желтиков заранее позаботился о том, чтобы собрать бумаги, подтверждающие его кровное родство с Альбиной Гутеевой. Еще в прошлом году по настоянию сына Аделаида Титоренко съездила в приморский поселок Новопетровский, где в местном ЗАГСе получила копию свидетельства о рождении дочери.
Впрочем, она не испытывала по отношению к девушке материнских чувств, Альбина была для нее чужим человеком.
Однако кровь — не водица, и Аля с Димой были удивительно похожи не только внешне. Близнецы и мыслили похоже: когда Альбина поняла, что Дмитрий хочет ее убить, ей не составило труда понять мотив его действий. Более того, девица, столь же хитроумная, как ее брат, придумала план, представляющий собой зеркальное отражение Диминого преступного замысла.
— Она решила убить брата и мать, чтобы унаследовать состояние Титоренко! — воскликнула я. — Теперь мне все понятно!
— Так уж и все? — усомнилась Ирка, по лицу которой было видно, что у нее еще много вопросов к рассказчику.
— Все, — кивнула я. — Хочешь, я сама расскажу, что было дальше? Альбина скорее всего съехала со своей квартиры, чтобы исчезнуть из поля зрения Димы, а сама стала за ним следить, выжидая удобный случай, чтобы убить братца.
— Случай представился, когда Желтиков пришел в гости к вам и неосмотрительно улегся спать на открытом балконе, — подхватила Ирка. — Наверное, она следила за квартирой, куда направился ее брат.
— Где жили Гутеевы? — спросила я Панду.
— В квартале от Центрального парка.
