Самого испуганного царя отыскали в каморке рабыни, там его и убили, затем отрезали ему голову и отправили ее в дар Югурте.
Узнав о случившемся, царь Адгербал пришел в ужас. Еще ужаснее было то, что на сторону Югурты перешло большинство ветеранов нумидийского войска. Адгербалу пришлось бежать к сюзерену Нумидии – в Рим. Там он обратился к римскому народу с молением о защите.
Захватив всю Нумидию, Югурта стал думать, как выпутываться из создавшегося положения, и пришел к единственному возможному решению: следовало подкупить крупнейших римских сановников, ведавших вопросами наказания вассальных территорий.
К тому времени республиканский Рим уже славился необузданным взяточничеством его правящей верхушки.
Решение принято – дело сделано! Посланцы Югурты в кратчайшие сроки скупили чуть ли не весь римский сенат. В ответ на слезные просьбы Адгербала сенаторы объявили, что Югурта покарал Гиемпсала справедливо. Было решено разделить Нумидию между двумя царями при посредничестве представителей римского сената. Само собой разумеется, подкупленные римляне передали Югурте лучшую часть страны, а беднейшую получил Адгербал.
Югурта в цепях перед Суллой. Гравюра XVIII в.
Отныне Югурта уверился в том, что в Риме за золото можно купить все и всех, а потому окончательно обнаглел: вскоре он пошел войной на царство Адгербала. Римский сенат послал было трех сенаторов прекратить войну, но Югурта им разъяснил, что Адгербал пытался подослать к нему убийц, за что и должен расплатиться. Сенаторы получили достойные подарки и, не выслушав противную сторону, удалились в Рим.
Напрасно Адгербал взывал о помощи. Продажный римский сенат и слышать не хотел о ничтожном царьке! Несчастный был вынужден сдаться на милость победителя. Югурта велел подвергнуть брата изощренным пыткам, а затем публично казнил его. Но на этом он не остановился: вначале были перебиты все нумидийцы, поддерживавшие Адгербала, а затем настала очередь свидетелей злодеяния – многочисленных римских купцов. Всех их вырезали как овец!
А дальше произошло нечто неслыханное по своей постыдности и омерзительности: узнав о кровавой бойне, римские сенаторы-взяточники попытались представить случившееся как нечто малозначимое, случайное и недостойное внимания сената и народа! И эти люди едва не добились своего, если бы не римский трибун от плебеев Гай Меммий, который неожиданно обратился к народу с речью о том, что происходит и сколь великая вина лежит на римском сенате в связи с массовым убийством римских граждан.
