Она честно ценила все, что он сказал, но не могла думать ни о чем кроме боли настоящего и четырех столетиях, что ждали ее в будущем. Страдания кончатся только с ее смертью."
"Выходя из машины, Мэй что-то сказала мужчине, и он кивнул, словно ее слова имели какой-то смысл. Потом она подошла к двери коттеджа. И, заходя в дом, Мэй сделала глубокий вдох, чувствуя запах дыма.
Так будет какое-то время, сказали они. Ее синусовые пазухи забились, и едкий запах гари будет преследовать ее несколько ночей.
Ей ли не наплевать.
Мэй махнула рукой над плечом и закрыла дверь. Потом прислонилась к холодной панели и посмотрела на комод, который сдвинул Сэвидж, чтобы обезопасить их. Воспоминание, в котором он поднимал комод, было настолько острым, буквально резало ее как нож, и все же она не могла отгородиться от кадра, несмотря на резь в сердце.
Пытаясь сместить фокус внимания куда угодно, Мэй еще раз оценила состояние своего тела. Не впечатляет: кожа горела, но, что хуже, она перегрелась изнутри, словно огонь навсегда поднял температуру ее тела.
Словно она — ростбиф в ресторане, только из духовки и еще испускает тепло.
Интересно, как долго продержится этот эффект, подумала она с апатией.
Смотря на очертания громоздкой, слишком вычурной мебели Таллы, Мэй прислушалась к тишине в доме, испытывая желание закричать. Но у нее не осталось слез.
Боже, каждый раз моргая, она страдала при виде ванной в родительском доме, лица демона, ее брата в холодной воде, момента, когда Сэвиджу свернули шею…
Мэй застонала и решила, что больше никогда в жизни не будет моргать.
Даже если от этого глаза вылезут на лоб.
Выпрямившись, она направилась в ванную комнату и посмотрела на душ. Мэй могла представить Сэвиджа прямо перед собой, его шикарное тело, его взгляд, направленный на нее, его запах в ее носу.
Уступая трагической реальности, она вошла внутрь, закрыла дверцу и включила воду. Сняв больничную форму, которую ей выдали, Мэй окинула взглядом свое тело. Уйма синяков. Красные места со стесанной кожей.
Царапины.
Выглядела так, будто прошла через войну.
Встав под теплые струи, она зашипела, когда боль остро полоснула по телу в разных участках… и от мыла щипало кожу, и от шампуня. Когда пришло время кондиционера, она приноровилась.
Она не могла чувствовать знакомые запахи. Например, дым. Словно огонь был преследователем, который никогда не оставит ее.
Когда она стала чистой… ну максимально чистой… она вышла из душа и поморщилась.
