Одна из девушек-тигриц даже поймала меня во дворе после обеда и серьезно начала расспрашивать что предпочитает в общении и любви Итан, дабы должным образом подготовиться к его завоеванию."
"На мое возмущение, она мило отмахнулась: «Да брось, ты совсем котенок, а наследнику нужна настоящая женщина».
Это настолько меня обескуражило, что я еще полдня возмущенно пересказывала альфе на разный лад эту историю. А хохочущий Итан требовал немедленных доказательств моей настоящести и, конкретно, женственности.
Фанатение Итаном зацепило даже его бывших недругов, по крайней мере Бэнгли носился за ним хвостом, заглядывал в глаза и просил рассказать ощущения во время боя на лестнице.
— Хорошо, что я уже почти ничего не помню, — делился со мной альфа, — можно спокойно спать по ночам, а не думать почему я сделал так, а не по-другому.
На перроне было довольно людно. Многие вышли проводить Люшера и Фороса, они отправлялись в Лоусон одним поездом со мной. Примархи выкупили целый вагон и щедро выделили мне большое купе.
Само прощание прошло сумбурно. Поезд останавливался на маленькой станции всего на 3 минуты, поэтому вещи буквально закидывали, а в вагон впрыгивали. И, когда я махала рукой, все равно осталось ощущение недосказанности, недолюбленности.
Я вытерла мокрое от слез лицо и, отвернувшись от молчаливых примархов пошла к себе в купе. Когда через некоторое время в него заглянул Форос, чтобы позвать на обед, я сделала вид, что заснула на диванчике.
Впереди предстояла неделя без Итана. Нужно было ее как-то пережить, так почему бы просто не проспать все это время.
Учеба, еда и сон всю неделю — по-моему, прекрасный план.
Я приободрилась и тут же захотела есть. Закрутила волосы в строгий узел, пока жду Итана — никаких украшательств, и пошла в общую купе-гостиную, чтобы перекусить. Организм дал понять, что забывать о еде рядом с любимым простительно, но в его временном отсутствии можно себя немного укрепить вкусненьким.
Уже подойдя к неплотно закрытой двери в гостинное купе, я услышала приглушенные голоса беседующих примархов и остановилась за шаг, так и не взявшись за дверную ручку.
— А как ты считаешь, я к ней должен относиться? Пусть глупышка растет как мы раньше, никаких тепличных условий. Вспомни старые времена.
Приятный, немного шелестящий голос Фороса звучал спокойно, с небольшими паузами, рассудительно.
— Примарха воспитывают обстоятельства, а не природа. Ты сам знаешь, как легко Шакир потерял зверя, и десяти лет не прошло.
