Меня обожгло раскаленной лавой, но я сильнее обхватила этот ничтожный и смертоносный сгусток, от которого тянулась тонкая, еле заметная ниточка к его истинному хозяину. Здесь мне пришлось частично разделить сознание, чтобы управлять еще и своим физическим телом.
Перед моим настоящим человеческим взором открылась все та же картина кипящего вовсю боя, но я уже не обращала на сражающихся никакого внимания, медленно, но неуклонно приближаясь к василиску. Мне показалось, что кто-то выкрикнул мое имя, но это уже не имело значения. Для меня существовал только василиск, его сознание, его хозяйка.
Щит невидимой стеной двигался впереди меня, но огненные вспышки, вылетающие из пасти страшной бестии, становились все слабее и слабее с каждым моим шагом. Я удерживала наши сознания вместе, пытаясь силой воли подавить агрессивность и ярость этой живой огненной машины. Василиск в упор смотрел на меня своими ромбовидными зрачками, а я давила на него и неумолимо приближалась, стараясь даже не дать ему заподозрить, что я – его смерть.
Я сделала медленный взмах рукой, чтобы не нарушить столь непрочную связь двух сознаний, и тут же почувствовала, что все защитные щиты упали. Я осталась один на один со смертью. И не только своей.
Василиск вплотную подпустил меня и покорно склонил голову. Огненная атака прекратилась, из его ноздрей теперь вырывался только зловонный черный дым, обугливающий и без того уже черную и бесплодную землю. Я приказала себе не чувствовать этого смертоносного запаха.
Мне показалось, что звуки сражения стихли и все напряженно следят за нашим страшным поединком. Я протянула руку и коснулась уродливой головы, услужливо подставленной под мою ладонь, и ощутила омерзительный холод. Продолжая медленно двигать руку вдоль его головы, затем шеи, я приближалась к груди твари, где билось черное, не знающее жалости сердце. Василиск доверчиво следил за мной, позволяя прикасаться к себе и манипулировать сознанием. Я слишком сильно ощущала его покорность, но тоненькая ниточка, соединяющая его с истинной хозяйкой, еще не оборвана, и королева может в любой момент заявить о своих правах. Хотелось верить, что не успеет.
Я ощупала руками склизкую от крови и его собственных выделений грудь василиска, определяя местонахождение сердца, и только когда почувствовала под ладонью слабое биение, позволила себе остановиться. Тянуть было нельзя."
"Резко подавшись назад всем телом, я усилием воли перерезала связь хозяйки с василиском, одновременно вонзая меч ему в сердце, в единственную маленькую, не защищенную ничем точку на теле, и выплетая свою часть сознания из его. Монстр дико заверещал и вздыбился. Я успела отскочить ровно настолько, чтобы не быть раздавленной этой огромной тушей.