Весна зацвела в полную силу: подснежники и мать-и-мачеха расцвели на проталинах лесного края, а пчелы нежно трепеща ползли по цветкам. Утро клонилось к закату, и яркое солнце оставило последние лучи на листве вековых деревьев, окружив их нежной золотой рамкой. Здесь, в глубине этого живого дыхания леса, ждет чудо или же вопрос, которого вы так долго ждали от Бабы-яги?...
Наши глаза встретились…
Та-а-ак! Это уже слишком!
– Что ты делаешь в моей постели?! – Мое шипение вызвало бы зависть у многих змей.
– Сплю с тобой, чтобы тебе не было одиноко и страшно, – с наивной простотой ответил Александр, не торопясь выпускать меня из своих объятий. – Ты как себя чувствуешь?
Мне даже показалось в темноте, что он ухмыляется. Вот гад!
– Не смей со мной спать! – пискнула я. – Я на тебя обиделась!
– Если это единственная причина… – Он погладил меня по волосам.
– Не единственная! Ты меня достал со своей заботой, чернокнижник хренов! Я сама могу за себя постоять!
– Заметь – могла.
– Ты тоже, – не осталась в долгу я.
Он вскочил, чуть не скинув меня с кровати. И кто меня за язык тянул, спрашивается?
– Мне достаточно провести парочку обрядов, и я смогу разнести здесь все к чертовой матери.
– Конечно! Ты же у нас потомственный черный маг! Тем более что начало уже положено! А я так себе, погулять вышла.
Кажется, меня понесло не туда.
– Вот именно, и ерунда, что я, как идиот, пошел на это только ради тебя, потому что другим способом спасти тебя было невозможно!
– А у меня ты спросил? Мне не нужна такая жертва!
– Зато она нужна мне, и теперь особенно!
– Ты собираешься продолжить…
– Да.
– Не смей!!!
Воцарилась мертвая тишина.
– У тебя забыл спросить!
И Александр вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Ну что, Алена, отомстила? Довольна? И чего ты добилась? Идиотка! Ну почему я не могла просто промолчать? Бестолочь и дура! Мышь безмозглая! Нормальные люди так себя не ведут.
Стоит ли говорить, что к завтраку я спустилась в самом скверном и угрюмом расположении духа, однако дежурный оскал на лицо нацепила. Я и так бледная и замученная угрызениями совести, нечего народ лишний раз пугать умирающим видом.
За столом сидели все, кроме Александра. Что ж… Ничего удивительного. Может, и мне надо было сказаться больной, все меньше вопросов задавали бы? Поздно, меня заметили. Учитель поднялся навстречу, внимательно и ласково, как душевнобольной, заглядывая в глаза. Ну что поделаешь, я такая и есть.
