Весна зацвела в полную силу: подснежники и мать-и-мачеха расцвели на проталинах лесного края, а пчелы нежно трепеща ползли по цветкам. Утро клонилось к закату, и яркое солнце оставило последние лучи на листве вековых деревьев, окружив их нежной золотой рамкой. Здесь, в глубине этого живого дыхания леса, ждет чудо или же вопрос, которого вы так долго ждали от Бабы-яги?...
– А порчу все равно когда наводить, – охотно пояснила я. – Только вашим продуктам она уже не грозит, они сами могут на кого угодно порчу навести с приобретением милого зеленоватого оттенка кожи.
Вокруг быстро стала собираться толпа, гудящая как разворошенный улей. Мне стало интересно, какие еще прегрешения и собственные проступки они спишут на мою колдовскую голову. Жители не заставили себя долго ждать.
– А давеча она Ваську соседского в козла превратила, – послышалось за моей спиной. – Сама видала.
Я повернулась на голос и увидела неопределенного возраста бабенку, маленькую, всклокоченную, со злобными глазками.
– Чтобы превратить мужика в козла, – громко, чтоб всем было слышно, сказала я, глядя бабенке в глаза, – вовсе не обязательно быть ведьмой, достаточно быть порядочной стервой.
В толпе заржали, причем одни мужики.
– Что?! – взвизгнула бабенка, подпрыгивая от возмущения.
– Ну или непорядочной, – поспешно добавила я. Новый взрыв хохота.
Последнее замечание заставило ее замолчать и злобно насупиться.
– А у меня корова раньше времени отелилась, как она на нее в прошлый раз глянула, – послышалось из толпы.
Я стрельнула глазами на голос. Молодая девица, долговязая и тощая, как оголодавший вурдалак. На ней я заговор привлекательности испробовала. Жалко несчастную стало, засиделась в девках, а свататься никто не идет. Кто же знал, что на нее все местные и окрестные лягушки мужского пола спрыгаются?
– А меньше посреди ночи по коровникам шастать надо да животинку пугать, – не осталась в долгу я.
– А у меня… А у меня… – со всех сторон стали доноситься жалобы, совершенно не имеющие ко мне никакого отношения, но жителям так хотелось верить, что именно я являюсь источником всех их несчастий.
Сколько много нового я о себе узнала, трудно описать. Если бы все, что они мне приписывают, я могла делать на самом деле, то давно бы уже стала как минимум властителем мира.
Я могла, конечно, напустить на себя морок и ходить в деревню не под своей личиной, чтобы избежать подобных казусов, но смысла в этом не было никакого – чужой человек привлечет к себе намного больше внимания и подозрения, чем я, явившись собственной персоной.
