Весна зацвела в полную силу: подснежники и мать-и-мачеха расцвели на проталинах лесного края, а пчелы нежно трепеща ползли по цветкам. Утро клонилось к закату, и яркое солнце оставило последние лучи на листве вековых деревьев, окружив их нежной золотой рамкой. Здесь, в глубине этого живого дыхания леса, ждет чудо или же вопрос, которого вы так долго ждали от Бабы-яги?...
Васька наконец выпустил многострадальный обмусоленный уголок и жалобно воззрился на меня.
– Помощь мне твоя нужна.
– Чего?!
Я от удивления даже забыла, как дышать, но легкие напомнили мне о моих прямых обязанностях перед организмом нехваткой воздуха и сильным кашлем. Премного им за это благодарна, а то бы лежать мне сейчас на полу бездыханной тушкой с выпученными глазами и перекошенной челюстью.
Васька терпеливо дожидался восстановления моего нарушенного дыхания, внося посильную помощь в устранение кашля долбанием меня по спине, за что получил хмурый взгляд несостоявшегося трупика (меня то есть).
Однако все наши совместные усилия возымели успех, и я смогла вздохнуть полной грудью.
– Вась, какая от меня может быть польза окромя вреда? – прорвалось наружу мое недоумение. – Советы раздавать у вас и без меня есть кому, поавторитетнее.
– Вот об этом и речь, Алена.
– О чем?"
"Неужели моя вредоносность кому-то понадобилась? Нацедить, что ль, стаканчик? От меня не убудет.
– Понимаешь, – начал Васька объяснять для особо непонятливых, – вся королевская знать и маги не одну пару сапог сбили, чтобы хоть какую-то зацепку найти, но так ничего и не смогли. Ни следов магии, ни физического похищения.
– Ты издеваешься? – подозрительно сощурилась я.
– Ничуть.
– И ты хочешь доверить столь ответственную операцию магу-недоучке, от которой пользы не больше, чем от высушенной поганки?
– Высушенной поганкой отравить кого-нибудь можно, – не сдавался Васька.
– Вот и я о том же.
– Неужели тебе совсем не хочется поучаствовать в таком благородном деле?
Я чуть не расхохоталась от этого предположения.
– Ты прекрасно знаешь, что благородные дела – не мой конек.
