Дарина сидела в столовке и пыталась сосредоточиться на чашке горячего кофе, но не могла устоять перед подачей изысканных деликатесов. Как же ей хотелось пробовать каждое блюдо! Вот и сервировка заставила её поцеловать гладкую поверхность чашки, оставленную случайным прохожим. В такой неформальной атмосфере завтрака можно было прозевать часы, забыв о времени....
– И пестуя его самолюбие, ты подвергаешь своих детей вполне реальной возможности быть выселенными из собственного дома?
Мать резко остановилась. Вцепилась в наброшенный на плечо ремень сумки. Наверняка тяжелой, с несколькими партиями тетрадок. Трогательным растерянным жестом завела за ухо упавшие на лицо пряди.
– Я плохая мать, правда? Ни с чем не справляюсь…
Ох, уж эта извечная манипуляция! Дарина сделала еще один глубокий вдох. Коснулась руки матери ладонью и ободряюще сжала.
– Нет, мам. Нет… Просто с долгами рассчитывайся сама.
– Ты его даже отцом не зовешь… Он… Его… И так постоянно.
– Послушай, у меня не так много времени. Пойдем. Там еще очередь может быть… – резко сменила тему Дарина. Объяснять матери, почему у нее язык не поворачивается звать отца отцом, ей сейчас совсем не хотелось.
К счастью, очереди в отделении не было. Справились достаточно быстро. За деньги Мурадова они не только закрыли набежавший долг, но и внесли плату наперед за пару месяцев.
Мурадов… Она о нем вспоминала. А ведь поначалу думала, что забудет все случившееся, как страшный сон. Но не получалось. Хотя начался учебный год, и закрутило так, что иной раз на небо посмотреть было некогда. Дарина бежала с пар на работу, с работы – на пары, и света белого не видела. Может, всему виной была погода – дождливая и мрачная, но она никак не могла войти в колею. Времени на сон катастрофически не хватало.
Бэллу она старательно избегала. Это было легко, теперь, когда начался учебный год, Дарина могла брать лишь ночные смены. В то время как у давнишних постояльцев убирались днем. Впрочем, когда она понадобилась Бэлле, та разыскала ее в два счета.
