Дарина сидела в столовке и пыталась сосредоточиться на чашке горячего кофе, но не могла устоять перед подачей изысканных деликатесов. Как же ей хотелось пробовать каждое блюдо! Вот и сервировка заставила её поцеловать гладкую поверхность чашки, оставленную случайным прохожим. В такой неформальной атмосфере завтрака можно было прозевать часы, забыв о времени....
Вы могли бы проявить уважение и, по крайней мере, сделать вид, что вам интересно?! – раздался тихий голос профессора, которого Дарина просто обожала и обычно всегда слушала с открытым ртом. А тут ведь и правда – уснула. Ночью освободилось аж тридцать номеров. Она и пяти минут не спала…
«Восемь тысяч».
«Десять»
«Пятнадцать»…"
"Казалось, это происходит не с ней. Зачем он это делает? Неужели так понравился минет в её исполнении? О, да бросьте! Скорее дело в том, что он не привык к отказам.
Иногда, многократно усиливая искушение согласиться, она гуглила его имя. Родионов Мурадовых в мире было не так уж и много. Статья о нужном ей вывалилась в числе первых. Родион Мурадов. Тридцать восемь лет. Оказывается, он младше, чем она думала. Впрочем, эта ошибка была вполне объяснима. От него исходила такая плотная самцовая аура, которая обычно свойственна мужикам постарше.
И вот этот мужчина готов был купить с ней ночь. За… «двадцать», двадцать две», двадцать семь… тысяч, мать его, долларов.
Сначала она просто не отвечала Бэлле. Когда сумма приблизилась к двадцати тысячам, игнорировать ее сообщения стало сложней. Поэтому в какой-то момент она все-таки стала слать ей в ответ короткое, но емкое «нет». Рубя этим словом, как шашкой, змия-искусителя, нет-нет да и дающего о себе знать.
«Тридцать»…
А следом звонок матери.
– Дарин, приезжай, пожалуйста, доченька! Пожалуйста, приезжай…
Сорвалась. Все бросила. Примчалась.
– Я не знала… Я не знала, что он брал эти деньги! А теперь ему опять коллекторы угрожают. Даже к Милане сунулись, но та молодец! Так верещать начала, что все соседи сбежались. Отец, как узнал, сразу слег. Сердце. Забрали на скорой.
