Дарина сидела в столовке и пыталась сосредоточиться на чашке горячего кофе, но не могла устоять перед подачей изысканных деликатесов. Как же ей хотелось пробовать каждое блюдо! Вот и сервировка заставила её поцеловать гладкую поверхность чашки, оставленную случайным прохожим. В такой неформальной атмосфере завтрака можно было прозевать часы, забыв о времени....
По ней он и хлестнул… Следом прошелся по бедрам, спине. Взмахнул веником, нагнетая жар, продолжил процедуру короткими и хлесткими ударами.
– Теперь на спину, – просипел.
Она перевернулась. Глядя на него совершенно невменяемыми, пьяными глазищами. Он повторил процедуру, чувствуя, как от усилий пот течет по лицу.
– Т-теперь моя очередь? – выдохнула Дарина.
– Сначала нужно остыть."
"Мурадов отступил на шаг, схватил ее за руку и, пока Дарина не успела опомниться, потащил к выходу. После парной на улице оказалось так хорошо! Туман в голове развеялся.
– Ныряем? – поинтересовался он, кивая на неприветливо-серую озерную гладь, от которой поднималась дымка. Почти уверенный, что его пошлют прямо сейчас. А эта дурочка, напротив, видимо, решив его добить, быстро-быстро закивала и первой ринулась в воду. Завизжала. Он побежал за ней.
– Весело, – заявила она, стуча зубами. Ненормальная. Абсолютно. – Ты же не шутил? Теперь я могу тебя отходить?
– Да, пожалуйста. – Слитным движением хищника Мурадов вытянулся на скамье, чувствуя, как к нему с новой силой возвращается смытое ледяной водой озера желание ей обладать.
Глава 16
– Что случилось?
– У тебя сын!
– И что?
– И жена?
– А если так? Ты уйдешь, громко хлопнув дверью, и вернешь заплаченные за тебя деньги?
– Нет.
– Вот именно. Давай сойдемся на том, что моя личная жизнь тебя не касается.
– Но я…
– Ты никуда не денешься. Потому что я тебе заплатил.
Конечно, именно так все и обстояло. Деваться ей было некуда. Но, вот ведь черт – с каждой секундой, проведенной с ним, ей все меньше этого хотелось.
Дарина скользнула жадным взглядом по сильному поджарому телу Мурадова.
– Сильней, Дарина. У тебя все получится, – просипел Родион. Ей нравилось, когда он звал ее по имени.
