Автор
— Отпусти! — Нет, — отрезает Шведов, глядя на меня тем самым своим я-уже-все-сказал взглядом. — Отпусти, — шепчу тише. — Я ведь даже теперь родить тебе не смогу. Муж ведет плечом, будто ему до этого нет никакого дела, тем самым разгоняя мою истерику. Ору прямо ему в лицо: — Я тебя не… И не понимаю, как его ладонь оказывается на моих губах, а я сама — прижатой к стене. — А я тебя да… — сипит он. — А я тебя да…...
А потом вроде как момент был упущен.
— Садись, подвезу.
Анна даже не стала делать вид, что ей неудобно. Я заметил, что в последнее время она вообще многие вещи стала воспринимать как должное. Наверное, это было моей ошибкой. Но… черт! В этой женщине росли наши с Верой дети. Думаю, не нужно объяснять, почему я старался максимально облегчить и обезопасить ее жизнь?
Мысль о том, что совсем скоро мы с Верой станем родителями, будоражила. Бывало, меня такой паникой накрывало, что мама дорогая. Я представлял, как обрадуется Вера, когда пройдет первый шок.
— Семен…
— М-м-м?
— А твоей жене вообще все равно… Ну-у-у… — замялась Анна, — как и что?
Я даже ошалел от такой непосредственности. Это ж надо! Повернулся к этой, прости господи, идиотке. Смерил тяжелым взглядом. И промолчал. А что? Она же не думала на самом деле, что я стану отчитываться? С какой радости?
— Приехали, — пробормотала Анна, потянувшись к двери.
— Сиди. Я помогу выйти.
Обойдя машину, открыл дверь, подал Анне руку, а она даже с опорой не смогла устоять на ногах! Поскользнулась, взвизгнула… А когда я ее поймал, рассмеялась, будто было что-то веселое в том, что она на восьмом месяце, сука, чуть не упала. У меня в висках заломило от того, с какой силой приходилось стискивать зубы.
— Осторожнее! — рявкнул я. И руку положил на ее огромный живот, остро нуждаясь в подтверждении того, что с детьми все в порядке.
— Ой, Сём, ты из тех ненормальных папочек, что на каждый чих будут вызывать скорую, да? С ума сойти.
«А мозги?.. Мозги, кто тебе, блядь, отбил?!» — едва не заорал я. Но сдержался. Только кулаки сжал. И отдышавшись, первым делом подтолкнул Анну к подъезду.
— Холодно. Может, зайдешь на чай? Я пироги испекла утром.
— Аня… Тебе нельзя… напрягаться, — процедил я.
— Да разве это напряжение? Я же не белоручка, как некоторые, я…
— Я запрещаю! — рявкнул. — Скажи, что ты меня поняла!
— Хорошо, хорошо, не волнуйся.
— Не надо. Трогать. Мою. Жену.
Я, наверное, переусердствовал, когда, склонившись над этой идиоткой, зашипел ей в лицо. Анна взбледнула, залепетала, что она ж, дескать, ничего такого. А потом и вовсе сбежала. Овца…
Я вернулся в машину, дрожа от злости. Хлопнул дверью так, что водитель вздрогнул.
— Домой!
К Вере… Скорей. Чтобы стереть этот ужасный день из памяти.
