С моей стороны, по меньшей мере, нечестно требовать, чтобы он изменил себя, свою сущность, ведь полюбила-то я его как раз вот таким — себе на уме.
— Ты уж определись… — буркнул Шведов.
— С чем?
— Ты меня или себя песочишь?
— Да мы оба хороши, — хохотнула сквозь слезы. — Я вот думаю, будет ли время, когда мы заживем спокойно?
— Так, а кто тебе не дает? Сама же на ровном месте раздуваешь проблемы.
В этом месте я много чего могла своему мужу припомнить, но не стала, решив быть мудрее. Молча провела ладошками по его плечам и груди.
Чуть сместилась, ткнувшись носом ему в макушку, с наслаждением втянула самый будоражащий, самый сексуальный аромат на планете. Со вздохом сожаления смирилась с мыслью, что сегодня все будет для него, и опустила руку ниже.
— Сём…
— Что?
— Представляешь, а я тебя до сих пор люблю…
Он смел меня, как ураган, после этих слов. Я даже сообразить ничего не успела, как оказалась снова распластанной на матрасе и… голой.
— Постой! Подожди… Ну что ты… Нельзя же…
— А сама?
— Так тебе можно!
— И тебе.
Вот так, да? — Шведов потер большим пальцем клитор, отчего я болванчиком закивала. Спустился ниже. И пока я приходила в себя от первого откровенного касания, как-то естественно, будто делал это уже много раз, закинул мои ноги себе на плечи. Наклонился и втянул в рот мои мокрые складки. Я не закричала от удовольствия лишь потому, что мое горло сдавило спазмом. Но я приподнялась на локте, а второй рукой зарылась в его рано поседевшие волосы. И так меня колотило, боже… Так меня колотило, что зубы отбивали дробь.
А Семену это как будто бы и не мешало. Кажется, в тот момент он был настолько сосредоточен и погружен в себя, что происходящее со мной его в принципе не слишком интересовало. Нет, он, конечно, изучал, как я реагирую, но больше для себя. Будто сравнивая, насколько нам нравится одно и то же. Потеребить языком — да. Втянуть губки — в меньшей степени, всосать клитор — да-а-а-а-а. А если еще и два пальца вместе… Бо-о-оже. Я извивалась и хныкала, и скулила… Я бормотала что-то.
И все сильней прижимала к себе его голову. Он же отвлекался. То носом водил там, вбирая мой мускусный запах, то щекой терся. С таким изумлением… С таким трепетом. С таким лютым голодом, словно враз хотел ощутить все то, в чем годами нам обоим отказывал. Никогда еще мой путь к оргазму не был таким долгим. И никогда еще я не любила этого мужчину больше. Почему-то я была абсолютно уверена, что прямо сейчас ради меня он опять одержал победу в каком-то бою с собой.
