Автор
В свете зажженного ночника выглядит он не так коварно, как кажется на деле — смутные от стакана глаза и легкая улыбка скрывают тайну. Но это лишь начало непредсказуемой истории о взломах границ между сознанием и физическим телом, где каждое слово может стать проклятием или благословением....
Его руки осторожно поглаживаю меня в попытке успокоить. Стэфан вытирает руками слезы, касается дрожащих губ своими.
– Бедный ребенок, – слышу от их матери. – Это ж как она привила тебе чувство вины, что ты для себя счастья боишься, думая только о том, чтобы маме было хорошо?! Ну так же нельзя, девочка, – она подошла к нам. – Пусти, – попросила Стэфана.
Он послушно отошел в сторону. Кристиан поступил так же. Мне вмиг стало холодно и одиноко.
– Посмотри на меня, Милли, – она взяла в ладони мое лицо. – Ты имеешь право на свою жизнь.
Согласно киваю. Очень хочу, чтобы их мама была рядом. От нее веет поддержкой, надежностью так же, как от моих мужчин.
Будет скандал. Это я знаю точно. Разочарование в глазах родного человека. Я так боюсь этого, но понимаю, что должна. Иначе я никогда не смогу решиться на собственную жизнь.
– Поехали, – говорит Крис.
У меня все внутри упало и разбилось. Меня даже трясти перестало от его решимости.
– А смысл тянуть? Это как больной зуб, чем быстрее удалим, тем лучше.
– Нет, – я вновь начинаю задыхаться.
– Да, – произносит Стэф, присаживаясь передо мной на корточки. – Посмотри вокруг. У тебя есть мы, да и мама, поверь, в обиду не даст. Если Инна любит тебя, как всегда это говорила, она поймет и примет чувства своей дочери. А если нет, что ты теряешь?
– Маму, – сдавленно отвечаю.
"Парни помогли мне одеться. В таком состоянии я не смогла даже пуговицу на джинсах застегнуть. Пальцы совершенно не слушаются. Бросив на столе неубранные чашки и остатки торта, мы отправились на разговор, к которому я совершенно не готова. Даже холод на улице не помог мне прийти в себя. Страх оказался таким сильным, что сковал каждую клеточку, добравшись до самого сердца. Я даже дороги не видела, пока мы добирались по пробкам. Просто тихо, как мышка, сидела в машине, глядя в никуда.
Знакомый, но одновременно чужой дом. Мы въехали на его территорию. Припарковались. Стэфан помог мне выйти из машины. Сама не смогла. Ноги отказываются туда идти.
– Я все скажу сам, – целуя в висок, говорит Кристиан. – Ты веришь мне?
Не могу ответить. Коротко киваю, закрываясь в себе еще больше. Мысль о том, что я не послушала маму, предала человека, который меня вырастил, который ради меня столько работал и не заводил новых отношений, угнетает все сильнее.
