Автор
В свете зажженного ночника выглядит он не так коварно, как кажется на деле — смутные от стакана глаза и легкая улыбка скрывают тайну. Но это лишь начало непредсказуемой истории о взломах границ между сознанием и физическим телом, где каждое слово может стать проклятием или благословением....
Ведь больше ничего нельзя. Они не должны узнать о моих чувствах. Никто не должен. Я не имею право любить их, но отчего-то так тоскливо, когда нет рядом каждого из мужчин. И вот сейчас, когда они оба вновь ворвались в мою комнату, возвращая к реальности, я съежилась и закрылась, запретив себе впускать этих двоих глубже, чем они уже успели забраться. Сопротивляться до последнего этим невероятным улыбкам ради них самих. Ради мамы. Я буду сидеть тихо-тихо, чтобы никому не мешать, чтобы меня никто не заметил. Я делала так всегда и мне было комфортно в этом маленьком мире.
Только все меняется… Я меняюсь.
– Тише ты, – шепчет один из братьев, когда второй на что-то наткнулся в темноте и это что-то с грохотом упало на пол. – Котенок спит.
Улыбаюсь под одеялом. Мне почему-то кажется, что это Стэфан. Он часто называет меня так. Стараюсь не спугнуть, не выдать себя. Пусть уходят. Им нельзя здесь быть. Я дальше справлю сама, выйду на учебу и постараюсь забыться. Прохладная ладонь нашла мой лоб забравшись под временное укрытие.
– Температуры вроде нет, – произносит мужчина, отнимая ладонь.
Кровать прогибается под чужим весом, и в нос ударяет другой запах. Терпкий одеколон, смешанный со свежим перегаром. Кристиан. Так вот где он пропадал. Мужчина тянет за край одеяла. В глаза бьёт неяркий свет ночника, который он успел включить. Жмурюсь, а он тихо смеется.
– Так и знал, что ты не спишь. Привет, мелкая, – внимательно на меня смотрит. – Прости, что исчез. Дела. Как ты себя чувствуешь?
Сзади кровать продавил своим телом Стэфан.
Мне нравится его улыбка. Вот еще одно отличие братьев. У Стэфана она ярче, а Крис даже радоваться пытается сдержанно.
"– Нормально, – наконец отрываюсь от его блестящих от опьянения глаз. – Стэфан, – обращаюсь к мужчине за спиной, который уже нагло заполз ко мне под одеяло.
– Что? – смеется мужчина. – Я замерз, между прочим. Холодно там. – Он двигается еще ближе, прижимается твердым торсом, заставляя меня машинально закусить нижнюю губу.
– Одеваться надо, – говорю ему, отодвигаясь к краю. Упираюсь в Криса. Дальше бежать некуда. – Ребят, идите спать. Оба.
