В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
— Кто ты, прекрасный незнакомец? — Ира подошла и поправила ему воротничок белой рубашки.
— Ирка… — он притянул ее к себе за талию, уткнулся носом в живот. — Ну к черту этот ресторан, пойдем, в ванной запремся.
— Нет уж, мы обещали Алисе пойти танцевать!
— Ну ладно, — Георгий со вздохом встал. — Пойдем танцевать.
Вино было густым, красным, вкусным. Музыка — то зажигательной, то томно-сладострастной. Его женщина — самой красивой на танцполе. А Ирины глаза не видели никого, кроме мужа.
А потом он отлучился. А потом вернулся.
… а затем они оказались на крыше отеля. Шальные и пьяные от вина и воспоминаний. Забывшие на время обо всем, кроме своей взаимной любви и потребности друг в друге. И спустя несколько лет Георгий все-таки задрал на Ирке возмутительно пышную юбку, пусть уже и другого платья. Учитывая прошлый опыт, они вообще не стали ничего с себя снимать. Задранная наверх пышная синяя юбка, отодвинутые в сторону тоненькие стринги, приспущенные брюки и мужское белье.
3
Затем Георгий с Ириной, конечно, вспомнили о том, что они еще и родители. И полезли спешно проверять телефоны. Но там было все спокойно. Поэтому они еще постояли у парапета крыши, глядя на загадочно и маняще мерцающее море — обнимаясь, остывая, вдыхая соленый воздух.
Прекраснейше они в этом году отдохнули на море.
Георгий даже успел представить пару сцен этого замечательного времяпрепровождения — как дверь его кабинета снова открылась.
«Не кабинет, а проходной двор», — с легким раздражением подумал Гоша, оборачиваясь. И его раздражение тут же испарилось, уступая место другому чувству.
