Автор
Ночной гость "Мамочка, привет! Помнишь, в детстве, когда мы гуляли, ты сказала, что здесь живет королева? Так вот, мамочка, ты — моя Королева! Я очень тебя люблю и очень скучаю!" Встреча с давним надеждой вызывает странное влечение, а разговоры о Букингемском дворце тают в дымке славы. Атмосфера загадочна и волнующа, словно скрытые под покровами величия неспешно набирают силу....
На ее лице все еще был синяк, который и адвокат девушки, и продюсер программы велели не замазывать — пусть вся страна и мир видят “художества” дипломата. — Дочка была в садике, я попросила разрешить мне поехать в Казахстан, к родителям, но он не отпускал. Слово за слово, мы поругались и он замахнулся, ударил меня по лицу, я пошатнулась и ударилась животом об угол стола.
Алина судорожно вздохнула и отвела взгляд в сторону. Джамиля молча ждала, не перебивала и не задавала наводящих вопросов. Она поняла, что гостье нужно просто собраться с силами и продолжить.
— Ночью у меня отошли воды. Я попросила его отвезти меня в больницу, но пока он понял, что все серьезно, было поздно. У меня было преждевременное раскрытие и моя девочка не выжила. Если бы я еще доходила два месяца, ее бы спасли. А он потом зашел ко мне в палату и сказал: “Ну что ты так убиваешься? Это же все равно была девочка. А я хотел мальчика”. Я его спросила “Ты серьезно?”, а он ответил: “А что такого? не я виноват, что ты не можешь родить сына”.
Алина опустила голову и всхлипнула.
— Девочки, принесите воды, пожалуйста, — повернув голову, Джамиля обратилась к ассистенту в студии.
Через пару секунд в кадре появилась девушка со стаканом воды, который она протянула гостье. Сама же Джамиля подошла к Алине, села на корточки и взяла ее за руку.
— Алина, посмотрите на меня, — попросила она мягко. — Вы ни в чем не виноваты. Вы не должны винить себя в смерти дочери.
Даниал нажал на паузу и откинулся на спинку кресла. На экране монитора застыло прекрасное лицо бывшей жены, снятое крупным планом. В уголках глаз, полных сочувствия и понимания, блестели крохотные слезы."
"Даник, сжимавший в кулаке ручку, сдавил ее так сильно, что чуть не сломал пополам. Как же он скучал по ней. Кажется, даже больше, чем когда-либо.
