В круглом зеркальном зале собрались трое: господин Фалькенгаузен с его выдающимся животом и странным животом улыбкой, молодой человек в потрясающем кулаке — смесь наглости и боязливости. Атмосфера напряженная, словно внутри зеркала распахнуты двери на мир за окном.
А впрочем… На юге России мне приходилось слышать о тамошних каменных истуканах немало поразительного и жуткого. Древние изваяния, по убеждению некоторых, в некие ночи имеют привычку прогуливаться окрест – к несчастью для невезучего путника. Сейчас мне над этими рассказами смеяться не хочется.
Граф сказал негромко:
– Сдается, господа, наша служба решительно отвращает от насмешек над любой странностью – потому что, выясняется, ничего заранее не известно… Позвольте подвести некоторые итоги? Все говорит за то, что мы имеем дело с людьми, овладевшими искусством управления неодушевленными статуями.
– Тысяча дьяволов! – не выдержал барон.
Граф усмехнулся:
– Мы, в «сером кабинете», применяем рискованный, но единственно возможный способ. Даем человеку понять, что знаем о нем все… или почти все. У большинства не находится достаточно хладнокровия, чтобы держаться так, словно ничего не произошло. Сплошь и рядом они начинают действовать – в первую очередь против тех, кто явился их изобличать. Порой это бывает достаточно опасно… чрезвычайно рискованно, не буду скрывать.
Пушкин пытливо посмотрел ему в глаза:
– Рискну предположить, без потерь среди охотников при такой практике не обойтись?
– Увы, – ответил граф, не моргнув глазом. – Но это единственный верный способ вывести наших клиентов на чистую воду. У вас есть возражения?
– Никаких.
