Роман раскрывает секретные архивы Особой экспедиции III Отделения при Николае I. Загадочная государственная служба занималась расследованием странных и необъяснимых событий. Автор погружает читателя в атмосферу интриг, тайн и мистических происшествий имперской России, где реальность...
Сходство, вынужден был он признать, поразительное…
– Чему обязан, господа? – спросил он без тени страха или неудовольствия, скорее уж с легкой насмешкой. – Вот уж не знал, что в Петербурге в моду вошли столь поздние визиты без всякого предуведомления…
Пушкин, не теряя времени, оглядел комнату. Если не считать стола с колченогим стулом, никакой более меблировки. Здесь просто негде было бы притаиться кому-то еще – голые стены, штукатурка кое-где осыпалась, и в тех местах видна перекрещенная дранка…
– Господин Гордон? – спросил он неприязненно.
– Господин Джордж Гордон Байрон? – подхватил американец, так и не опустивший пистолета.
Человек у стола молчал, глядя на них с превосходством и откровенной насмешкой. Он пытается с самого начала перехватить инициативу, выставить нас в смешном виде, лишить уверенности, подумал Пушкин. В самом деле, если он будет молчать и далее, ни во что жуткое не превращаясь и не пугая очередными бесовскими штучками, какими должны быть наши следующие слова? И не придумаешь сходу…
И тогда американец спустил курок. Выстрел оглушительно грянул в небольшой комнатушке, запахло сгоревшим порохом – но хозяин, все так же улыбаясь свысока, стоял у стола, и на его одежде не было следа от пули – хотя выстрел был произведен почти в упор, с каких-то двух шагов.
Потом он поднял руку, продемонстрировав зажатую меж большим и указательным пальцами пистолетную пулю – и небрежно бросил ее на пол. Она прокатилась по темным доскам, тихонько рокоча, скрылась под столом, и вновь настала тишина.
– Вы меня удручаете, господа, – сказал человек у стола спокойно и насмешливо. – Сущее детство, право… Осинового кола у вас, часом, не припасено?
Пушкин узнал этот голос – он уже слышал его в Праге, когда ночью распахнулось окно, и подступили призраки, и та же самая фигура…
– Бросьте, – сказал он, обернувшись к Красовскому, попытавшемуся было размашисто и добросовестно осенить хозяина дома крестным знамением. – Бесполезно. Тут что-тo другое…
– Вы не потеряли остроты ума, Александр Сергеевич, – отозвался человек у стола. – Только посмотрите, и господин Эдгар Аллан По здесь… Как вам эта сырая и туманная северная столица после великолепного климата ваших родных мест? Если рассудить, примечательное событие: ночной порой неожиданно сошлись сразу три поэта, можно, пожалуй, устроить поэтический вечер, получится на славу…
– Ах, вот как? – сказал Пушкин, путаясь в мыслях и чувствах.
