В мире где каждое мгновение важно как зерно солнца, выросло молодежное сердце Санека. Зная, что спешка — враг всего на земле, он стремится стать мастаком быстроты и точности в своих действиях. Каждый шаг приближается его к мастерству "ведьмата" в мире быстрых действий и тонкой проработки времени....
— Надежная, — осек его Пал Палыч. — Хорошего плетения и безо всякой магии. Не хватало еще нам всем взлететь вместе с подвалом на воздух. Магия Кащея штука непростая, имели место быть случаи, когда сталкиваясь с артефактами или чуждой ей волшбой, она… Детонировала, скажем так. Несовместимость возникала. Этот хрен с горы после такого взрыва даже не почешется, а нам «со святыми упокой» настанет. Понятно, что он эту сеть, скорее всего, спалит, но мы выиграем секунды, которые так нужны.
— Ясно одно — плана у нас, по сути, нет, — немного насмешливо сказал один из «фсбшников», имен которых мы так и не узнали.
— Так и живем, — и не подумал смущаться Пал Палыч. — Какие объекты наблюдения, такие и методы работы. Поверьте, это еще не самый плохой вариант. Нам известен способ, которым противника можно уничтожить, и имеется фактор внезапности, который можно разыграть. Поверьте, это хороший расклад. У нас часто приходиться работать вообще «с колес». Да, вот еще что.
"Вроде как он обо мне позаботился, но все равно понятно, что мы лишь смазка для штыков. Мы — пушечное мясо, которое не жалко, наша задача — отвлечь колдуна, для большего мы не нужны. Если останемся живы, то услышим «молодцы», если умрем, то в лучшем случае при написании отчета нас назовут словосочетанием «безвозвратные потери».
Сволочи они, понятное дело. Но деваться некуда, надо принимать ситуацию такой, какая она есть.
Пал Палыч дал еще пару практических советов, выкурил сигарету, а чуть позже скомандовал:
— Ну, пошли потихоньку. Денис, где твоя змейка ручная? Уже там?
— Да, — кивнул мой собрат.
— Всё, отправляй ее в дом. Пока суд да дело, как раз десять пробьет.
Марусенька на самом деле оказалась крайне эффективным, не сказать — страшным оружием. Видели бы вы перекошенные лица и посмертно оскаленные рты той троицы, что расположилась за столом в одной из комнат этого затрапезного здания, которое, похоже, давным-давно в коммунальном разрезе не использовалось.
— Лихо, — шепнул нам Пал Палыч и глянул на часы, которые носил довольно странно, циферблатом вниз. — Берем левее, спуск в подвал там.
