В мире где каждое мгновение важно как зерно солнца, выросло молодежное сердце Санека. Зная, что спешка — враг всего на земле, он стремится стать мастаком быстроты и точности в своих действиях. Каждый шаг приближается его к мастерству "ведьмата" в мире быстрых действий и тонкой проработки времени....
Может, вставные? — Скажешь — не болят кишки, вот они и пройдут сами собой.
Смех, похоже, подкосил его окончательно, поскольку он сразу же закашлялся, хрипло задышал и приложил руку к правому боку.
— Плохо, — сообщил старик нам и наконец открыл глаза. — Не поможет мне вера, вот какая штука, девки. Не может помочь то, чего нет.
Женщины поджали губы, как видно, слово «девки» им не сильно понравилось.
Судя по всему, дед был плох, но прямо сейчас богу душу отдавать не собирался, потому я счел свою миссию выполненной. Я не медик, что мог — то сделал.
— Пойду. — Я встал со скамейки. — Просто мне на работу пора.
— Спасибо тебе, парень, — прогудел старик, повернув ко мне голову. — За помощь — спасибо.
Я пересекся с ним взглядом и немного опешил. Это у него линзы, что ли? Просто до того я не видел у людей такого радикально зеленого цвета глаз. Я вообще не очень хорошо разбираюсь в их цветах. Кто-то вот различает карие глаза и голубые, а по мне все они одинаковые. Но тут цвет был очень уж ярко выражен.
— Да не за что.
— Спорный вопрос, — заметил старик, закашлялся, а после вытер рот рукавом рубашки. — Можешь мне поверить. Да постой, куда собрался? Скажи, ты из городских?
— В смысле? — не понял вопроса я.
— Родом из города? — уточнил старик.
— Ну да. — Меня, если честно, он начал раздражать.
Ну вот какое ему дело до того, где я родился? И потом, не люблю я откровенничать с незнакомыми людьми.
— А родители твои — тоже городские? — настырничал он.
— И родители, и родители родителей, — добавив в голос сарказма, ответил я. — Дедушка, я пойду, извините. Времени совсем нет.
— Да и нам пора, — сообщили почти в унисон женщины с колясками.
— Плохо, — пожевал губами старик. — Городской, да еще и обормот, похоже, изрядный. Вон, рубаха-то из штанов торчит. Иэ-э-эх… Ладно, парень, держи руку, что уж теперь.
Я не понял сначала насчет рубашки, но, бросив взгляд вниз, сообразил, о чем говорит странный дед, — вылезла она немного из-под ремня.
Заправив ее, я заметил, что дед так и не опустил руку, протянутую мне. Мало того — он внимательно смотрел на меня, явно ожидая ответного жеста."
"Надо пожать — пожму, ничего такого здесь нет. Может, после этого он от меня отстанет, и я наконец-то с чистой совестью отправлюсь на работу?
Широко улыбнувшись (люди это любят), я сжал его широченную ладонь.
